Шрифт:
– Ассантея?! – изумилась демоница.
– Ага! – радостно ответила другая демоница.
Лахджа плавно перешла в свой обычный облик, подлетела к Ассантее и радостно ту обняла. Их губы слились в долгом, крепком поцелуе – и Плацента аж причмокнул от восторга.
– Привет, Ассантея! – повторила Лахджа, отпустив товарку по гарему.
– Привет... а ты кто, кстати? – спросила Ассантея.
– Я Лахджа! Хотя ты меня, наверное, не помнишь... когда ты еще жила у Хальтрекарока, я была жалкой смертной...
– А, ну тогда, конечно, не помню... а как тебя зовут? Ах да, Лахджа, ты сказала. Какой теплый прием. А как там Хальтрекарок? Он вспоминал обо мне?
– Да, вспоминал. Каждый раз, когда нужно было кого-то за чем-то послать.
– Узнаю своего мужа, - заулыбалась Ассантея. – Но теперь он меня так гонять не сможет, мне Савроморт запретил на Парифат соваться.
– Да и не расстраивайся, - стиснула ее ладони Лахджа. – Парифатом миры не исчерпываются. Хальтрекарок уж найдет, куда послать.
Она очень на это надеялась. Ее вообще ужасно обрадовало, что Ассантея вернулась. На нее всяко переложат хоть часть поручений, которые обычно спихивают на Лахджу.
– О, а вы что, все еще здесь? – перевела взгляд на искателей Криабала Ассантея. – Я думала, вы уже улетучились... куда вам там надо было. Меня этот блеваный маридиак целый час мариновал.
– Всего несколько минут, - поправила Джиданна.
– Они показались мне часом.
– Ассантея, ты этих ворюг знаешь? – уточнила Лахджа.
– Она нам по гроб жизни должна, тля! – заорал Плацента.
– Правда, что ли? – удивилась Лахджа.
– Правда, что ли? – удивилась Ассантея. – Хотя немножко задолжала, ладно. Они меня все-таки из Хиарда освободили. Но я вам тоже помогла, так что квиты.
Лахджа попросила рассказать ей и эту историю. Услышав ее – задумалась. А искатели Криабала с надеждой ожидали ее решения.
– Хм... – стала расхаживать вперед и назад Лахджа. – Хм... хм... хм-хм-хм...
– Не тяни же так!.. – заломил руки Дрекозиус. – Коли будешь убивать – так убей сразу, не заставляй мучиться в тягостном ожидании!..
– А почему вы ее так боитесь? – не поняла Ассантея. – Меня вы так не боялись.
– Да просто у нее такие жуткие глаза... – поежился Фырдуз.
– И еще дракон, - добавила Джиданна.
– Кстати насчет дракона... – подал голос Орказарок, все еще держащий вехота.
– Да не, вы меня не бойтесь! – махнула рукой Лахджа, словно не замечая нарастающего нетерпения дракона. – Вы же мою любимую подруженцию освободили, я вам теперь зла не сделаю!
– Ты... ты нас не убьешь? – уточнил Дрекозиус.
– Нет. Зачем мне вас убивать?
– Ну... ты демон.
– По-твоему, если я демон, то убиваю каждого, с кем встречаюсь? Знаешь, это сильно бы осложнило мою жизнь. Я была бы в черном списке во всех приличных местах. И даже во многих неприличных.
Все немного расслабились. Всегда приятно услышать, что страшное чудовище не собирается тебя убивать.
– То есть нас... не тронут?.. – продолжал уточнять Дрекозиус. – Темный Балаганщик позволит нам жить несмотря на то, что мы его обокрали?..
– Если бы он был здесь, он бы вас сожрал, конечно, - заверила Лахджа. – Но я – не он. И, на ваше счастье, мой муж и повелитель не мстительный. Ему нужны не вы, а тот ларчик. Если у вас его нет – идите на все четыре стороны. Что хотела, я выяснила.
Все расслабились еще сильнее. То есть, конечно, жизнь не стала намного легче, Антикатисто по-прежнему никуда не делся, но хотя бы этой новой беды можно больше не опасаться.
Плацента вообще расслабился до такой степени, что бочком подвинулся к Лахдже с Ассантеей, сально ухмыльнулся и спросил:
– Слышь, демоница, а можно вопрос?
– Ну можно, - с некоторым подозрением ответила Лахджа. – Чего тебе?
– Вот скажи, а правда ль, что вы, демоницы, страшно до грёбли, тля, охочи? От природы-то.
Лахджа аж подавилась от неожиданности. Окинув Плаценту изумленным взглядом, она медленно спросила:
– А ты... с какой целью интересуешься, полугоблин?..
– Да ты не серчаааааай! – прижал руки к сердцу Плацента. – Я вот что, значит, надумал – ты ж долго путешествовала, пока нас-то искала. Тяжелая дорога в глуши, встречи с чудищами и татями, лишения и спешка… и я вот подумал, тля... ярыть... тебя если сильно уж припирает, суть там твоя греховная вопиёт – мы люди-то уже не чужие… подружились уже...