— Гряд Лят! — услышала Эна истошный вопль Дилана.

Он схватил с земли палку и швырнул в воронье облако.

— Гряд Лят! — повторила она за ним непонятную фразу, защищая ладонью голову куницы. — Гряд Лят! — закричала она громче, швыряя в ближайшего ворона невидимую палку.

— Гряд Лят! — крикнул Дилан в последний раз вслед улетающим воронам.

Куница продолжала висеть на груди Эны, и пушистый хвост бил ее по коленкам.

— Что ты сказал им? — спросила Эна, глядя парню прямо в глаза.

— Чтобы они улетали прочь! — ответил Дилан, не отводя взгляда.

— И они поняли тебя?

— Конечно! Это же ирландское воронье, — добавил он тут же. — Попросил бы по-английски, не поняли бы... Эна, чего ты так на меня смотришь? Что я должен был делать, как не отбиваться палкой. Видел, что они слетаются на падаль, но чтобы на живую куницу...

Эна еще сильнее прижала зверька к груди. Либо это простое совпадение, либо Дилан выжидает, чтобы признаться в собственном знакомстве с народом холмов. Она упала в форте, увидев скрипачей. И он, он тоже упал с лошади именно в форте... Почему бы вновь не спросить его в лоб и про ворон, и про... Куницу... И только Эна приготовилась раскрыть рот, как куница ударила ее мордой в подбородок. Да так сильно, что аж зубы звякнули.

— Успокойся! Успокойся... — погладила она зверька. Она будет молчать, пока молчать. Может, Дилан заговорит сам? Так будет лучше. Иначе он высмеет ее. Или же нет, и он действительно всего лишь отогнал воронов, не зная, кто это... А знает ли она? Нога ведь заклеена. Золотой пластырь на месте... На месте... А если он не спасает, а наоборот служит наводкой для слуг королевы? Быстрее домой и оторвать его. Хоть с кожей! Проклятый лепрекон! Предатель!

— Ты чего хромаешь?

Она действительно захромала. При мысли о лепреконе в стопу вновь воткнулась тысяча шил.

— Да так... Оступилась, когда воронов увидела.

— Ты заберешь куницу домой?

Хороший вопрос! Она не спустит куницу на землю, пока зверек цепляется за нее. Дикие звери так не поступают. Так поступают только... Эна прикрыла глаза и мысленно назвала зверька именем брата. Куница сильнее прижалась к ней, и Эне даже пришлось перехватить длинное тельце второй рукой.

— Вот дела... — не унимался Дилан и все тянул руки, чтобы предложить помощь, но Эна только шагу прибавила, но у дома остановилась и закрыла зверька кофтой, согнув длинный хвост чуть ли не пополам. Теперь оставалось проскользнуть незамеченной мимо матери.

— Ты там поосторожнее с куницей. Она все же дикая.

Эна усмехнулась. Сейчас Дилан выглядел куда более диким с растрепанными волосами и вылезшей из-под джемпера футболкой.

— Я буду осторожной. Обещаю. Мне бы незамеченной пронести ее в дом. Там же собака.

— Хочешь, я выманю Джинджер. Хочешь?

Эна кивнула и присела в кусты у стены. Дилан припустил к их дому, а она заглянула под кофту к притихшей кунице:

— Если есть хоть один шанс на миллион, что ты мой брат, я сделаю все, чтобы освободить тебя из плена королевы, — прошептала она, целуя безропотную куницу в черный нос.

— Мам, ты спать собираешься?

Давненько она не засиживалась после десяти. И если вдруг решила почитать, то почему именно здесь и именно сегодня? Полночь не за горами, вернее будет сказать — почти за холмами. Как, как отправить мать спать?! Или хотя бы выпроводить из кухни!

Эна уже третий раз спускалась за молоком. Первый раз пришлось заварить себе чаю. Второй раз, найдя кухню пустой, Эна вытащила бутылку, но мать тут же появилась из сада, закутанная в кардиган.

— Я голодная, — выкрутилась Эна и насыпала в тарелку хлопья.

В третий раз это не прокатит, да и молоко сейчас на вес золота. Отличное сравнение для встречи с лепреконом. Только вот золота ей от него не надо. Ей нужен ответ на единственный вопрос — кто та куница, что прячется от матери под кроватью?

Дилан не только утащил собаку гулять, но и умудрился увлечь мать разговорами о цветах, чтобы та не обратила внимание на оттопыренную кофту дочери и потуги терьера наскочить на нее. Хорошо еще песню Ник Кейва не спел. Да на чай не напросился.

— Мам, почему ты не спишь? — спросила Эна почти не зло, когда не получила ответа на первый вопрос. Ее начинало колотить от предчувствия упущенной встречи с лепреконом.

Мать вновь пожала плечами и закрыла книгу, не вложив закладку. Собралась уходить или желает говорить? Хоть бы не последнее!

— Ты едешь завтра на корабль?

— Я еще не решила.

— Мать Малакая звонила. Просила отпустить тебя с ним.

— Что?! — Эна даже на стул плюхнулась. — Просила отпустить меня? — Мать кивнула. — Потрясающе!