— Хорошо. Жди меня у калитки.

Она же не оставит белье мокрым и не примет его помощь!

— Кофту не забудь!

Мать могла бы и не напоминать. В Ирландии она ее не забудет никогда!

— Куда пойдем? — спросила Эна, когда поняла, что Дилан не заговорит первым.

— Куда хочешь, — буркнул парень в ответ, еще больше сгорбившись. Может, ему в тонком джемпере холодно? Но не предлагать же свою кофту... И вообще она не напрашивалась на прогулку и не будет выслушивать его нытье!

— Вообще-то это ты меня пригласил. А я никуда не собиралась идти.

— Ты собиралась завтра, да? С Малом?

Эна сунула пальцы в карманы, придав себе достаточно воинственный вид.

— И тоже нет, — протянула она надменно. — Я еще не решила. Будет зависеть от погоды и от моих уроков.

Дилан продолжал глядеть исподлобья.

— У нас в Ирландии планы по погоде не строят...

— Тогда по учебе! Строят ведь? — перебила Эна. Она не собирается тратить время на подобные разговоры. — Я не знаю, что тебе наплел Малакай. Я подумываю посмотреть корабль, чтобы потом написать эссе о несчастных ирландцах, не ломая голову над темой. И потому... Потому что мать достала меня упреками, что я сижу дома, а сама вести машину в Нью-Росс боится. А ехать туда с твоим отцом я не хочу, понял? Так что если тебя не смущает компания Малакая, можем поехать втроем.

Эна выдержала паузу. Многозначительную. Только Дилан решил не отбивать словесный удар и пробубнил все так же тихо:

— Мал меня не приглашал. А навязываться я не собираюсь.

— Дилан, очередной, но точно последний раз говорю тебе, что не собираюсь встречаться с Малакаем. Так что фильтруй то, что он тебе несет, ясно?

Дилан смотрел в сторону. Похоже, он сам уже не рад, что пришел, но они еще недостаточно углубились в лес, чтобы разворачиваться, не признавшись матери в ссоре. Да какая ссоры? Что за бред! Она говорит с обоими в открытую, а они врут друг дружке за ее спиной!

— Эй! — Если Дилан и вправду обиделся, то это не входило в ее планы. — Что бы ты сказал лепрекону, если б увидел?

Кажется, подействовало: Дилан остановился и даже взглянул ей в лицо.

— Денег бы попросил. Что еще он может дать?! — и руки в карманы джинсов засунул на ее манер. Издевается?

— А если бы не ты его поймал, а он тебя, что тогда?

— Зачем лепрекону ловить человека? Если только тот не задолжал ему денег...

Эна сжала подкладку карманов. Выходит, лепрекон врал и про кольцо, и про возраст. А она купилась. Другого объяснения его появлению нет. Последний шанс взыскать долг. Никак иначе. А то королева все спишет и прощай золотишко...

— А у молодых лепреконов действительно нет горшка с золотом? — продолжала допрос Эна, не желая так быстро разочаровываться в новом знакомом.

— У любого лепрекона есть горшок с золотом. Без него лепрекон не лепрекон.

— А где он берет золото?

— Эна! — почти закричал Дилан. — Тебе больше говорить со мной не о чем?! Я не собираюсь пересказывать отцовские сказочки!

— А отец твой никогда не говорил, что Малакай похож на лепрекона?

Дилан сравнялся лицом с серым небом.

— Нет, — отрезал он и прибавил шагу. Только не к дому, а глубже в лес.

— А что тогда Мал обиделся, когда я его лепреконом назвала?

Дилан замер. Эна усмехнулась ему в спину. Пусть поймет, как несерьезно она относится к его сопернику.

— Ты так ему и сказала? — лицо Дилана стало почти черным. — Этими самыми словами? Зачем ты так? Он не любит, когда его попрекают родительскими деньгами. Он не кичится ими, правда. Он хвастается только своей лошадью. Кстати, ты поедешь на соревнования в субботу? — закончил он неожиданно свою тираду вопросом, на который Малакай явно дал собственный утвердительный ответ.

— Если только твой отец водить автомобиль научится, — отрезала Эна. — Мать за руль не сядет, а мистеру чемпиону будет не до меня. Его лошади интересуют больше девушек...

А вот это она выдала зря. Теперь Дилан походил лицом на траву под ногами — стал зеленее лепреконовых кроссовок.

— Я не собираюсь обсуждать Малакая, поняла?

— Я тоже не собираюсь его обсуждать! — разозлилась Эна. — Но, кажется, именно за этим ты и вытащил меня сюда!

Лес почти не шумел, или ее оглушил собственный крик. Все кругом до безумия зеленое — словно в изумрудной комнате. Когда она на тюбике с зеленой краской читала название «дремучий лес», не могла понять его природы — вот они, корни — в дремучем ирландском лесу. Как они так далеко зашли? Никогда прежде она не бывала здесь — эта тропка, петляющая среди густо заросших лишайником стволов, вела явно не к камням.

— Куда ты меня ведешь? — спросила Эна, остановившись.

Они успели переброситься всего парой фраз, а ушли от дома так далеко. Как такое возможно?

— На кладбище, — бросил Дилан, не оборачиваясь.

— Не смешно.

Эна не сделала больше и шага, и через пару шагов Дилан обернулся.

— На лошадиное кладбище. Отец Малакая ведь берет к себе старых лошадей, и им свойственно умирать. Хоронят их на старом лошадином кладбище. Я покажу тебе могилу своей первой лошади. Можешь и об этом написать. Чисто ирландская традиция хоронить лошадей отдельно и с могильными камнями.