Тучи разродились дождем. Только Дилан не собирался уходить. Велосипеды валялись неподалеку прямо на влажной с ночи траве, подсохшей к осени пятнами охры. Рюкзак лежал там же, как и шлем, и сейчас Эна зло теребила стянутые узлом волосы, ловя носом мелкие острые капли. Стыд за резкие слова заставлял ее покорно мокнуть и не возмущаться медлительностью парня.

— Говорят, если долго глядеть на воду, в озере откроется дверь в царство фей. Ма боится, что Па свято уверовал в это, потому и ходит сюда, — неожиданно нарушил молчание Дилан. — Считает, что он ищет там мать. Но я знаю, что Па не сумасшедший. Он здесь плачет. Он не хочет, чтобы кто-то видел его слезы. Он безумно любил бабку. Безумно.

Эна почувствовала, что Дилан повернул голову и теперь глядит на нее. Она тоже взглянула ему в глаза.

— Он не мог бы сделать то, в чем ты его обвиняешь.

— Я ни в чем его не обвиняю, —дрожащим голосом произнесла Эна, чувствуя, как запылало лицо. — Я сказала тебе, что он зачем-то приходил к нам ночью и выманил меня из дома под предлогом игры на волынке. Я не сказала больше ни слова.

— А зачем говорить?! И так ясно, о чем ты подумала! Странно, что ты не заставила мать вызвать гарду! Твоя мать вчера душу из моей вытрясла, что у нас дома творится. Чего вы обе к моему отцу прицепились?!

Дилан слишком резко вскочил на ноги и чуть не поскользнулся на мокром камне, но Эна успела подхватить его — да, она выработала быстроту реакции за годы занятий карате. Дилан на минуту замер, чуть ли не коснувшись ее носа своим, но тут же вырвал руку и отпрыгнул от нее:

— Оставь меня! Вдруг я такой же, как мой отец!

Он в два прыжка оказался подле велосипедов, закинул за спину рюкзак, но не подал ей шлема.

— Дилан, — Эна вытерла с носа капли дождя. — Дилан, не надо...

— Что не надо? Ты не веришь мне. Ты целый день думала, что я тебе вру! Ты и сейчас продолжаешь думать, что я покрываю отца!

— Я не думаю так! — Эна быстрым шагом подошла к велосипеду, сунула в протянутую руку телефон и надела шлем. — Это было слишком реально. Я никогда не видела таких явственных снов. Ай...

Она защемила застежкой кожу и замерла.

— Стой! — Пальцы Дилана осторожно коснулись ее шеи, и Эна сумела ослабить замок. — Больно?

— Немного, — Эна подняла с земли велосипед, отвернулась от Дилана, но продолжала чувствовать ледяной щекой его взгляд. — Я не знаю, почему поверила в сон. Я ничего не имею против твоего отца. Просто не привыкла к такому общению, у нас отец всегда вел себя демократично. Только с Ирландией они не спросили меня. А твой, ну Эйдан очень доминирующий, и все его лепреконы с феями... У меня крыша съехала... Прошу, только не говори ему ничего. Мне стыдно.

— Конечно, не скажу. Я что тебе амадан? — и, заметив в глазах Эны непонимание, взглянул на свои кроссовки и сказал тихо. — Идиот. Хотя, наверное, я действительно такой, раз ты могла себе подобное вообразить...

— Дилан, пожалуйста... Это я амадан...

— Амэть тогда. Амадан мужского рода, — перебил ее Дилан и хмыкнул. — Дурацкий язык, верно?

— Почему же?

— У меня самые плохие оценки по нему. Счастье, что обязательный он только в младших классах.

— Научишь меня чему-то?

— Ну, пару слов ты уже знаешь...

— Надеюсь, я больше от тебя их не услышу.

— Ну это я тебе обещать не могу.

— Как будет «прости» на ирландском?

— Та брон-ором, — улыбнулся Дилан и Эна медленно повторила за ним, а потом пнула его кроссовок.

— У меня зеленая рубашка, — начала она, глядя на парня исподлобья. — У тебя оранжевая футболка. А наши кроссовки — это белый, как в ирландском флаге, для мира между нами.

Дилан улыбнулся и отдернул ногу.

— Кажется, наши кроссовки уже зеленые, а скоро станут еще и мокрыми.

— Мы все еще друзья? — Эна лукаво сощурилась, Дилан отвел глаза и покатил велосипед прочь, буркнув тихое:

— Если только ты того хочешь.

Дождь щадил их большую часть пути, но под конец полил, как из ведра, безжалостно попав за шиворот — Эна не сообразила снять шлем, чтобы натянуть капюшон.

— Ты тоже мокрый. Переоденься! — настояла Эна, когда они приблизились к дому Дилана.

Парень толкнул калитку и пропустил, Эну с велосипедом вперед.

— Ма! — позвал Дилан зычно, толкнув незапертую дверь.

Эна хотела остаться на пороге, но парень затащил ее в дом.

— Похоже, оба у вас. Черт...

Дилан тряхнул головой, обдав Эну брызгами.

— Будем пережидать, — решил он, глянув поверх плеча Эны на улицу. — Проходи.

Эна осторожно подвинулась в сторону, позволяя хозяину затворить дверь. Дилан принялся расшнуровывать кроссовки, она присела подле него.

— Насквозь, — заключил он, когда Эна зябко повела пальцами. — Снимай. Я дам тебе сухие носки. И куртку снимай.