— Жестоко! — выпалила Эна раньше, чем мать успела ущипнуть ее за бок.

— Жестоко! — выпалила Эна раньше, чем мать успела ущипнуть ее за бок.

— Отчего же! Я не люблю кошек, как и кур, но мирился с причудой матери. А сейчас не мешало бы их поджарить. Лора, уговорите мою жену пригласить вас на обед...

Это он что, флиртует с матерью? Чудовище! Хоть бы в озеро на себя посмотрел! А мать? Эне вовсе не понравилась улыбка, которой та ответила гостью. Так она улыбалась только на шутки отца. А соседка — так и будет стоять, обняв корзину?

— Мы и без кур приглашаем вас в гости, — наконец решила остановить мужа Кэтлин, смотря на мать Эны умоляющими глазами. — Он только на словах герой. Эйдан просто не хочет показать, что безумно любит этих крылатых чудовищ.

— Нет, — расхохотался отец Дилана так громко, что Эне даже показалось, что в часах дрогнули застрявшие стрелки. — Я мечтаю, чтобы они наконец улетели в Норвегию.

— В Ирландии говорят, что куры прилетели из Норвегии, — начала щебетать Кэтлин, — и когда они укладываются на ночлег, то вечно спорят, улететь ли им обратно, а потом все же решают остаться. Оттого-то и традиция пошла у очага кур держать и лелеять их, чтобы о доме реже вспоминали.

— Хватит глупости говорить! — махнул рукой ее муж, отходя от часов, будто собирался выйти из дома, но дальше кресла не дошел. — В Ирландии во всем видят магию, не примечая собственную дурость.

— Вы и в фей не верите? — неожиданно преградила ему дорогу Лора, отходя от другого кресла, и Эна даже вздрогнула, делая шаг за матерью.

— Вот в них-то я как раз верю, — из голоса соседа пропала наигранная веселость, и его ответ прозвучал серьезнее вопроса матери Эны. — Верю, потому что феи не умеют играть в херлинг без людской помощи. Знаете про поверье, как они крадут по ночам души людей, чтобы те помогли играть им в херлинг. Если в команде нет человека, они не могут попасть по мячу. Правда, возвращаясь в свое тело, человек ничего не помнит и не расскажет, что женщины не способны ничего сделать без мужчин.

— Эйдан! — его жена даже повысила голос, потому что передвигаться по гостиной с корзинкой в руках было неудобно, а никто не сообразил забрать ее сразу. Эна протиснулась между матерью и соседом и забрала корзину, чтобы отнести в кухню.

— Местные мужчины только и могут, что говорить о херлинге, и даже фей сюда приплетут, — донесся до нее быстрый говор матери Дилана. — Просто у нас же в городе одна из лучших команд тренируется.

— Лора, — продолжал сосед, будто его жена только что не выдала целую тираду.

— Если какая-то мужская помощь понадобится, то, не раздумывая, обращайтесь.

— А я умею играть в херлинг, хотя предпочитаю брумбол. Мы раньше с мужем каждый викенд ходили на каток.

Эна не могла понять, сказала это мать в шутку или сосед ее наконец разозлил. Но он явно стушевался, и Эна от радости чуть не подпрыгнула, только радоваться было рано.

— Ладно, пойду балками займусь — надеюсь, найду метлу в гараже, которая осталась от какой-нибудь местной ведьмы. Только вы там не забудьте мне оставить кружку молока, как фее.

Проходя мимо, Эйдан неожиданно схватил Эну за руку и потянул за собой:

— А Эйнит пока мне поможет.

— Меня Эна зовут, — выпалила та, чуть не запнувшись за порог, такими большими оказались его шаги.

— Ты в Ирландии, а значит теперь ты Эйнит.

Казалось, смех совсем оставил великана, и он просто рычал ей в ухо.

— А меня как должны звать? — бросила им в спину мать, должно быть, подбежав к двери.

Пойманный врасплох Эйдан замер под навесом и, обернувшись, покачал головой.

— Лориэль, — протянул он. — Королева эльфов... — И тут он рассмеялся и отпустил руку Эны. — Оставайтесь Лорой, если вам нравится ваше имя. Хотя, мне кажется, переезд в другую страну хороший повод стать кем-то другим.

— Мы никуда не переехали, — буркнула Эна, но мать тут же наградила ее испепеляющим взглядом.

— У меня есть еще второе имя, Меган, но я не люблю его.

— Неужели Меган?

Мать кивнула, вновь одарив соседа ослепительной американской улыбкой.

— Пойдем, пойдем, не мешай взрослым ведьмам варить их варево.

И он вновь сжал в большой ладони тонкую руку Эны и потащил к дороге, где стояла открытой его машина.

— Аты сильная, — казалось, даже восхитился он, когда рука Эны не провисла под вложенным в нее сундуком с инструментами.

— Я карате занимаюсь, — гордо ответила Эна, сжав губы, когда лицо мужчины озарилось усмешкой.

— А отчего не брумболом, как мать?

Она не поняла, издевается он или действительно задает вопрос, потому решила ответить нейтрально.

— Я совсем на нее не похожа.