Ярослав узнал того, что постарше — Шуйский!

Боярин, очевидно, тоже узнал его — в глазах промелькнуло изумление, смешанное с тревогой, но тут же исчезло, и Шуйский расплылся в улыбке.

— Андрей Андреич, княже! — воскликнул он, переводя взгляд на спутника Ярослава. — Позволь поздравить от души!

— Благодарствую, Василий Иваныч, — сдержано отвечал князь.

Второй боярин при этих словах повернулся к ним и Ярослав узнал и его — это был тот самый человек, который увез Ирину в Москву.

В отличие от Шуйского, он не обратил на Ярослава никакого внимания, но уставился на князя с плохо скрываемой ненавистью во взгляде.

— Телятевский, — процедил он сквозь зубы.

— Басманов, — слегка поклонился князь.

Шуйский как бы невзначай осторожно тронул Басманова за рукав. Тот резко дернул рукой.

— Главный воевода, значит, — катая желваками произнес он.

— Выходит, так, — пожал плечами Телятевский.

— Ну, стало быть, повоюем, — зловеще выдохнул Басманов, продолжая сверлить его взглядом.

— Отчего ж не повоевать, — усмехнулся Телятевский. — Ты, вижу, в бой так и рвешься.

Басманов вспыхнул и подался было вперед, но Шуйский буквально повис у него на руке.

— Доброго дня тебе, князь, — пропел он, растягивая губы в улыбке, — и доброго здравия государю Борису!

С этими словами он отступил, увлекая за собой злобно сверкавшего глазами Басманова.

— Чего это с ним? — спросил у князя Ярослав, когда они отошли подальше.

Телятевский ухмыльнулся. — Петр Федорович никак не может примириться с тем, что теперь ему мне кланяться придется, хотя отец его при Иоанне Васильевиче покойном выше моего деда был…

— Вон оно что, — пробормотал Ярослав.

Они остановились у высоких дверей, возле которой замер караул из четверых стрельцов.

— Обождем здесь, — сказал Телятевский. — Ребята сейчас доложат.

Ждать пришлось недолго — не прошло и минуты, как дверь отворилась и на пороге появился Симеон Годунов, поманивший их к себе.

— Ярослав! — воскликнула Ирина, когда они вошли в комнату.

Она сидела на постели рядом с лежащим стариком. Рядом замерли две монахини, за ними возвышался Коган. Евстафьев, корпевший в углу над дефибриллятором, при появлении Ярослава поднял голову и расплылся в улыбке.

— Вот, царевна, тот самый Ярослав, егоже ты разыскать велела, — торжественно объявил Симеон. — Обещал я тебе, что из-под земли достану, коли нужда будет — так оно и вышло!

— Спасибо, Симеон Никитич, — Ирина прижала руки к груди. — Вы мой герой!

Она с любопытством взглянула на спутника Ярослава, отвесившего ей почтительный поклон.

— Князь Телятевский? Поздравляю с назначением главнокомандующим, или как это у вас там называется?

— Благодарю, царевна, — промолвил Телятевский, склоняя голову. — Многая лета и доброго здравия батюшке вашему и государю Борису!

— Пользуясь оказанной мне честью, — продолжил он, — хочу замолвить слово за дальнего родича моего и преданного слугу вашего. Коль уж мне, волею Божией и велением царским предстоит покинуть Москву и оставить пост свой, позволь, царевна, предложить вместо меня преданного слугу государева, Прокопия Ляпунова.

Ирина бросила на Симеона недоумевающий взгляд.

— Речь о месте начальника охраны твоей царевна, — пришел на помощь Годунов. — Так как князь Телятевский уезжает, то надобен на его посту человек надежный и верный, и Ляпунов, пожалуй, тот, кто таковым себя проявил уже, когда в лесу от душегубов тебя и всех вас спас.

— А, Силь… — Ирина запнулась. — Сильный тот воевода! — поправилась она.

Глянув на Когана, едва заметно кивнувшего, быстро добавила: — Я не возражаю.

— Вот и замечательно, — просиял Годунов. — Ну, благодарствую за службу, Андрей Андреич! Вы, сестры, тоже отдохните покуда, — добавил он, обращаясь к монахиням.

Выпроводив из спальни всех, включая охрану, которой велено было караулить за дверью, Симеон отер пот со лба и вздохнул. — Наконец-то!

Окинув бригаду посерьёзневшим взглядом, подошел к постели Годунова.

— Как он?

— Пока также, — ответил Коган. — Временами приходит в себя, может принимать пищу, поддерживает контакт, но говорит с трудом.

О ночном диалоге с царем он умолчал.

— Добро, главное — жив, — кивнул Симеон. — Однако, времена сейчас неспокойные, и действовать нужно быстро. Жизни ваши висят на волоске и зависят от меня. Самозванец набирает силу, и на Москве уже многие в его сторону поглядывают с интересом; ежели промедлим — худо всем будет. Посему имею нужду в помощи вашей — и не токмо по части лечения царя. Шуйского Ваську нужно арестовывать, на том, царевна, полагаюсь на тебя. Поговори с Федором, убеди его, чтобы препон от него в этом мне не было.