Шрифт:
Ярослав кивнул.
— Интересно… — Коган нахмурился. — А ты обратил внимание, что местный начальник…
— Сарыч, — поспешно сказал Ярослав.
— Именно.
Коган хмыкнул. — Федорович, конечно, бывает крут, но я представить себе не мог, что однажды он будет пытать меня в подвале…
— Странно, — пробормотал Ярослав. — Мы встречаем в прошлом людей, которые выглядят точь-в-точь, как наши современники, и сами оказываемся в чьих-то образах…
— Кроме тебя, — напомнил Коган.
— Тот сумасшедший, — Ярослав наморщил лоб, — он что-то такое говорил… Про схизму, расщепление сознания… И что реальность, на самом деле одна и та же, что времени нет…
— Ты про этого поклонника Цоя?
Ярослав помотал головой. Он рассказал Когану про семинар в клинике психиатрии и теорию Хронина.
— Теперь мне кажется, что он вовсе не был сумасшедшим, — признался он.
— Вполне возможно, — признал Коган. — А ты его здесь, случайно, ни в ком не признал?
— Нет.
— Жаль, — Коган прислонился к стене и прикрыл глаза.
В это время из коридора послышалось лязганье затворов и следом гулкие шаги.
Заплясали отблески факелов на стенах, напротив решетки появился их прежний знакомый — Муха, в сопровождении двух давешних палачей.
— Не спится? — поинтересовался он, вглядываясь сквозь прутья. — Ну да, вы ж голодные, небось.
Лязгнул засов, один из палачей поставил на пол кувшин и положил рядом два ломтя хлеба.
— Нас, вообще-то, трое, — заметил Ярослав. Из всех встреченных местных, Муха казался ему наиболее адекватным.
— Было трое, — согласился тот. — А остается двое.
— Как это? — насторожился Ярослав.
— А так! — Муха развел руками. — На божьих людей нет закона! Посему, давай-ка ты, братец, ступай с богом, на все четыре стороны. Неча казенный харч на тебя переводить.
— То есть как — на все четыре стороны? — Ярослав не верил своим ушам. — А они (он кивнул в сторону Когана и Михалыча) как же?
— То не твоя забота, — отрезал Муха. — Сказано тебя ослобонить — вот и гуляй себе. А то ить боярин и передумать может.
— Я останусь! — набычился Ярослав, но Коган тронул его за плечо.
— Не выдумывай, — быстро сказал он вполголоса. — Если тебя действительно выпустят, постарайся найти Ирину. В любом случае, на свободе у тебя больше шансов что-то предпринять, чем здесь. Иди!
— Так что, человече божий? — усмехнулся Муха. — Идешь, али остаешься?
— Иду, — угрюмо сказал Ярослав.
— Ну, вот и добре, — кивнул Муха.
Всю дорогу Ярослав ожидал подвоха. Когда они вновь оказались в комнате допроса, сердце его предательски екнуло.
Однако, они миновали её, прошли по короткому коридору, вышли в караулку, полную стрельцов, и вот — тяжелые деревянные створки распахнулись и Ярослав оказался на улице.
— И что, это всё? — тупо спросил он.
— А чего ж тебе еще надо? — дьяк ухмыльнулся. — Давай, проваливай! Да смотри, держись подальше отсюда!
С этими словами он захлопнул дверь.
Ошарашенный, Ярослав потоптался на месте, оглядываясь по сторонам. Он узнал соборную площадь, которую видел мельком накануне. Солнце уже клонилось к закату. Над ним звенели колокола Благовещенского и Архангельского соборов, возле которых собирался народ. Помедлив, Ярослав неуверенно зашагал в сторону ближайшего из них.
Глава 17
***
— Проснись, царевна!
Ирине показалось, что она только сомкнула глаза, как кто-то уже будил её.
— Вставай, Ксения, царь-батюшка к трапезе тебя видеть желает!
С трудом сев в постели, Ирина уставилась на Авдотью, взволнованно тормошившую её за плечо.
Чем бы отбелить ей зубы?
— Поспеши, царевна, — завела та своё.
— Погоди, — Ирина помотала головой, разгоняя сонную одурь. — Что за спешка? Сколько вообще времени?
Авдотья заморгала. — Вечер уже! Ужинать пора.
Ирина вздохнула. Ужинать, так ужинать. Вообще, поесть бы не мешало. Встав с кровати, она воззрилась на целую галерею платьев, сарафанов, кокошников, рубашек и прочей одежды.
— Что это?
— Так, царевна, царь-батюшка за стол свой зовет, нарядиться нужно!
— Я это до ночи перемерить не успею, — пробормотала Ирина.
Она не могла отвести глаз от переливающихся камней, которые украшали платья. Количество драгоценностей на одеждах превышало все разумные границы. Некоторые уборы выглядели доспехами из сверкающих бриллиантов.