Мстиславский степенно разгладил бороду и кивнул.

— Мыслю, дело говоришь.

— Да послушайте! — не выдержала Ирина. — Царь ваш еще жив, не забыли?

Мстиславский сочувственно поглядел на неё.

— Отцу твоему уже ничем не поможешь, царевна. Тут поп нужен, отходную читать. До утра он едва ли протянет.

— Ну, это мы еще посмотрим! — Ирина сама удивилась той ярости, которая прозвучала в ее голосе. Каким-то парадоксальным образом, этот человек, лежащий на кровати без сознания, был ей сейчас почти настолько же дорог, как родной отец.

— Симеон! — обратилась она к Годунову. — Те лекари, что со мной в плену у разбойников были — у тебя?

— Да до них ли сейчас, царевна, — отмахнулся тот и вдруг осекся. — Лекари!

— Они должны быть здесь! Сейчас же! — с нажимом сказала Ирина. — Это важно! И наши, то есть, их вещи!

Годунов нахмурился. — То опасные люди, царевна… Тебя с помощью ворожбы и магии едва с ума не свели, а ты хочешь, чтобы они царя лечили?

— Вы же все равно его хоронить собрались, — ядовито напомнила Ирина. — Хуже уже они точно не сделают!

Но Годунов продолжал колебаться.

— Федор! — Ирина развернулась к «брату». — Ты царевич, или где?!

— Что? — не понял Федор.

— То! Если ты хочешь видеть отца на престоле, живым и здоровым — немедленно прикажи доставить сюда пленников, о которых я говорю!

— Но дядя говорит…

— Тебе нужен живой отец?! — заорала Ирина так, что Мстиславский испуганно шарахнулся в сторону. — Можешь считать меня помешанной, но я точно знаю, что они могут его спасти!

— Ну, хорошо… Дядя… Может, правда, попробуем? — неуверенно предложил Федор.

— Не попробуем, а идём за ними! — отрубила Ирина, повернувшись к Годунову. — Или я отправлюсь одна!

***

— Что-то больно шумно, Давид Аркадьевич, — заметил Евстафьев.

Он прильнул к решетке, вглядываясь в темноту коридора. Оттуда, из глубины, доносились возбужденные голоса, крики. Раздался скрип двери, прогремел топот кованых сапог, заплясали отблески факелов на стенах.

Коган подошел ближе.

К камере направлялась целая процессия, во главе с Годуновым и высокой статной женщиной в раззолоченных одеждах.

— Зря ты, царевна, сюда пошла, невместно тебе сие, — донеслось до него пыхтение Годунова.

Царевна?

— Я сама разберусь, что мне вместно, а что нет, — отрезала женщина. — Где они?

Услышав её голос, Коган ахнул.

— Батюшки, никак, Ирина! — опередил его Михалыч.

— Тс! — одернул его Коган. — Она — Ксения!

Когда Ирина приблизилась к ним, он невольно залюбовался ею. Нужно было отдать должное — царские одеяние подходили ей идеально, словно она была рождена для них.

Поймав на себе его взгляд, Ирина незаметно подмигнула.

— Открыть немедля! — не терпящим возражений тоном распорядилась она.

Рослый стражник кинул вопросительный взгляд на Годунова, получил от него короткий утвердительный кивок, и завозился над замком.

— Выходи, лекарь, — мрачно буркнул Годунов. — Есть для тебя работа во дворце. И уж придется тебе зело постараться, иначе то, что здесь видел покажется дитячьими забавами.

Не очень понимая, что происходит, Коган кивнул.

— А ты куда? — стражник пихнул в грудь Евстафьева, последовавшего было за Коганом.

— Он — тоже! — заявила Ирина и стражник тут же посторонился.

— Этот-то зачем? — раздраженно спросил Годунов. — Али теперь и конюхи царей лечить горазды?

— Он нужен, — отрубила Ирина. — Помогать будет. А где Ярослав?

— Так выпустили его, — сказал Евстафьев. — Он же вроде как человек божий…

— Кто выпустил?! — рявкнул Годунов. — По чьему приказу?!

Стоявший рядом старик-писарь вжался в стенку под его разъяренным взглядом.

— М-муха, — выдавил он. — Сказал-де, ты, боярин распорядился.

— Муха?! — Годунов побагровел. — Где он? Сей же час сыскать и привести!

— Нет его, боярин, — вмешался один из стражников. — Сразу после того, как блаженного выпустил, ушел куда-то и пропал. До сих пор не появлялся.

— Добро, — зловеще проговорил Годунов. — Стало быть, решил переметнуться на другой двор! Ну да, ведомо мне, с чьей руки кормится этот аспид лукавый…

— Ничего не понимаю, — перебила его Ирина. — Где Ярослав?