Он поёрзал, стоя на коленях. Перед носом болтался член Эдона. Тарин открыл рот и, обхватив губами источник дара, начал лизать.

— Молодец. Вы, новенькие мальчишки, больно охочи до соли!

— Вкусно, — промычал Тарин, не выпуская член изо рта, и продолжил вытягивать дар из яичек Эдона.

В паху у сержанта пахло теплом и сном, и Тарин довольно потёрся об него носом. Кажется, цивилизация не такая уж и плохая…

Член у Эдона был больше и краснее, чем те, с которыми раньше «играл» Тарин. Поэтому он начал вылизывать каждую венку от основания до головки. Тарин закашлялся. Эдон толкался. Леди! Так нечестно. Мальчишки этого не делали.

— Хороший мальчик, — успокоил его сержант. — Это и есть тренировка. Просто сосать, лизать и глотать уже не достаточно. Гаррик может захотеть, чтобы ты взял член глубже, в горло.

Тарину даже не надо было притворяться — от удивления его глаза стали похожи на блюдца.

Эдон усмехнулся.

— Всё хорошо, мальчик. Не совсем в горло, а так, чтобы член упёрся в ту мягкость… как сейчас, понимаешь?

Тарин подавился. И как такое можно не почувствовать? Эдон полностью заполнил собой его рот и теперь утыкался головкой члена в дрожащую штучку в горле. Тарин заёрзал и попытался отползти на ноющих коленях, однако хватка у Эдона — будь здоров!

Сержант зашипел и, немного качнувшись, вновь толкнулся Тарину в рот.

Тарин всхлипнул. Да, ему всё ещё нравился огромный член Эдона, напоминающий о любимом дубе, но сейчас Тарин чувствовал себя уставшим охотником. Словно ты не в силах продолжать, и хочешь поскорей уже зажарить добычу. Приз ждёт впереди, но сейчас нужно выполнить работу и не торопиться.

Нет, не так! У Тарина голова шла кругом. Его заводили ритмичные движения Эдона. Он представил, что плывет по озеру на спине и наслаждается играющими в листве нежными солнечными лучами. Тарин наслаждался гладкой кожей двигающегося во рту члена. Подхватив ладонью крупные яички сержанта, Тарин слегка покатал их в руке, словно это была драгоценность.

Эдон напрягся, и Тарин запаниковал, когда его рот наполнился даром, а в горле всё ещё находился член сержанта. Тарин запищал, и Эдон немного ретировался.

Тарин стал судорожно глотать, стараясь не растерять драгоценный дар. Но стоило только ему расслабиться, как в горло ударила последняя струйка спермы, и Тарин подавился.

Отдёрнувшись, он потёр лицо.

— Заставил меня неправильно вдохнуть! — возмущённо сказал Тарин. — В носу щекотно. — Он засопел. Всё перемешалось: слёзы, сопли и дар.

Эдон выровнял дыхание и нагнулся.

— Матушки, мальчик, это было нечто. Я даже немного завидую Гаррику. — Сержант помог Тарину подняться. — Зато ты промыл нос чем-то новеньким! — Эдон пристально посмотрел на Тарина. — Сомневаюсь, что тебе это повредит. А теперь давай засунем буханки в печь, и я покажу тебе, как делать закваску для теста.

Тарину жутко хотелось кончить, но в то же время ему было приятно, что Эдон похвалил его, и он последовал за сержантом, стараясь не обращать внимания на торчащий из-под футболки член.

Взглянув на Тарина, Эдон рассмеялся и велел ему отойти от печи.

— Дай-ка сюда буханки, мальчик. Я сам их засуну. Не хочу объяснять Гаррику, откуда у тебя там ожоги.

Тарин вздрогнул и отошёл подальше, схватил со стола хлеб и передал его в руки Эдону.

Нет, члену не место рядом с печкой.

Огонь наконец разгорелся, и к тому моменту, когда Эдон закончил укладывать буханки, у него на лбу выступили капельки пота. Тарин подал ему прохладную медовую воду и, услышав в ответ благодарность, был удивлён разлившимся по позвоночнику теплом.

— Пока печётся хлеб, я покажу тебе, как готовится новое тесто и, если останется время и ты будешь вести себя хорошо, возможно, разрешу подрочить.

Тарин вёл себя как примерный мальчик, пока Эдон показывал ему огромный таз с какой-то булькающей бродящей массой такого же цвета, как берег летнего озера. Эдон зачерпнул сероватую слизь и вылил её в большущую чашу, в которую, наверное, смог бы поместиться маленький мальчишка.

— Гадость какая, — осмелился высказаться Тарин, надеясь, что эта слизь не превратится в такое же месиво, что и жидкие яйца.

— Да уж, но для нас она бесценна. Кстати, она живая. Мы держим её в тепле и всегда подпитываем, когда берём тесто. Вот так. Смотри.

Тарин осторожно заглянул в таз, словно ожидал, что из него вырвутся огромные челюсти и откусят Эдону руку, которой он сейчас добавлял туда немного мёда, муки и воды.

— Ничего, — растерянно сказал Тарин.

— Разочарован, мальчик? Дрожжи слишком малы, чтобы их рассмотреть. Такие же мелкие, как микро-козявки в воде.

Тарин поморщился.

— Если не видны, то не настоящие. Глупость какая. В воде нет козявок. Не хрустящие. Не вкусные.