— Ты секунду назад сказал, что я прекрасно все понимаю! А тут уже нет? Тогда объясни мне, пап, я честно попытаюсь все проанализировать.

Стрельцов явно заколебался, не имея никакого желания объясняться с дочерью по этому вопросу, но все же сумел пересилить себя и ответил, чем, похоже, запутал ее еще сильнее.

— Вика, этот твой Сергей он… — отец неуверенно бормотал, понимая, насколько неубедительно будут звучать его слова, — я не знаю, как это объяснить. В общем, я чувствую, что он ужасный человек.

— То есть?

— Я же говорю, ты не понимаешь. И не поймешь…

— Нет, пап, ну ведь так нельзя же! Мне не нравится человек, и поэтому я буду считать его плохим. Что это за точка зрения такая? Как ты вообще умудряешься с бизнес-партнерами общий язык находить с таким мировоззрением?!

— Вика, я не могу тебе объяснить, это просто иррациональное чувство, которому нет обоснования! Да, тебе кажется это бредом ревнивого отца, но просто поверь мне!

— Да как я могу поверить?! — Виктория всплеснула руками, чуть не смахнув со стола тарелку с фруктами. — В твоих словах нет ни грамма логики! Может, ты знаешь что-то о прошлом Сергея, но не хочешь мне рассказывать? Он что, брачный аферист?

— Нет…

— Тогда, может быть, твоя служба безопасности сумела нарыть на него что-то постыдное и отвратительное, что он от всех скрывает?

— Нет…

— Ну, может хотя бы слухи какие-нибудь о нем ходят?

— Я, вообще-то, не привык слухам доверять, так что тоже нет.

— И в чем же тогда причина? Почему он ужасный человек, объясни?!

— Эх-х… — отец взял чашку и залпом опорожнил, словно там был не чай, а водка. И поморщился так же характерно. Видимо, и правда совсем паршивый оказался. — Викуля, доча, называй это как хочешь. Хочешь, интуицией, хочешь, предвзятым отношением. Как тебе будет угодно! Но я с самой нашей первой встречи почувствовал в Сергее что-то такое, что заставляет у меня волосы на жо… кхм… на затылке шевелиться.

— Может, тебя просто смущает его необычный дар? Но мне все же кажется, пап, что ты на него обиделся после того, как он на званом ужине тебе все высказал относительно моей свадьбы с Арсланом, потому что до этого у вас с ним были относительно ровные отношения.

Стрельцов, вопреки ожиданиям дочери, не вспылил, не повысил голос, даже не отмахнулся от обвинений. Он просто медленно покачал головой, не сводя с нее какого-то печального взгляда.

— Нет, Вика, ты путаешь причину и следствие. Не так уж мне и нужен этот Тугай и его азербайджанские активы. Ну ты сама посуди, где Москва, и где Баку? Мы, конечно, в долгосрочной перспективе имеем шанс взлететь выше звезд, если сумеем сработаться, но с еще большей долей вероятности все наши начинания рухнут, когда нас с ним не станет. Вряд ли наша молодежь, имею в виду тебя, Арслана и других детей Сафарова, станет заниматься воплощением в жизнь наших стариковских планов. Это же прекрасно и понимают мои конкуренты, о которых ты упоминала. А кроме того, будем откровенны, Арслан не совсем тот мужчина, которого я бы хотел видеть отцом своих внуков.

Вика сидела донельзя шокированная откровениями своего родителя, и даже не пыталась сделать на основе услышанного хоть какие-то выводы. Она запуталась настолько, что совсем перестала понимать мотивацию действий отца.

— Подожди, пап… но как же так? Если ты действительно так думаешь, то зачем это всё было? Зачем ты меня так настойчиво выпроваживал под венец с этим… этим… — от избытка чувств девушка замолчала, вскочила со своего места и судорожно плеснула себе воды из большого графина. Большая часть попала на стол, но Вика этого будто и не заметила. Она резко влила в себя жидкость, слегка постукивая зубами о край стакана, и швырнула его обратно, даже не заботясь о том, что тот упал на бок и сейчас катился к краю, грозя разбиться вдребезги.

— Вик, присядь! Ну не скачи ты так! — Стрельцов тоже встал, обхватил девушку за плечи и с силой усадил обратно на стул. Не отходя далеко от нее и не убирая рук, он быстро зашептал, уткнувшись в ее волосы: — Ты правильно сказала, дочь, что я сильно изменил свое отношение к нему после того… разговора. Но на самом деле, я к Сергею никогда не относился хорошо. Это была только ширма, и тот наш скандал стал для меня лишь поводом сбросить маску.

— Пап…

— Нет, дослушай! До того, как ты меня с Сергеем не познакомила, я тебя и выдавать не за кого не собирался. Надеялся, что ты сама себе пару выберешь, ну ты и выбрала на мою голову. Ты только вдумайся: твой бывший разговаривает с мертвыми! Тебя разве это вообще не смущает?

— Ничуть! — Вика ответила преувеличенно резко, как подросток, которому важен сам акт непокорности. — Так значит, дело все-таки в его странном таланте?

— Нет, Вика, не в нем. Когда ты его привела, я не знал кто он, и чем занимается. Но меня все равно до самой печенки пробрало, понимаешь? Ты смотрела ему в глаза? Там же беспросветный мрак, ты разве никогда не замечала?

— Папа, да что за бред?!

— Это не бред! Некоторые его клиенты, с кем мне довелось переговорить, тоже ощущают нечто подобное, я не один такой! Поверь моему отцовскому чутью, Вика, рядом с ним тебя ждут одни только горе и беды!

— Отец, очнись! Ты слышишь себя?! Ты же говоришь, как вокзальная гадалка! О чем ты? Какие беды, какое горе?

— Вика, я серьезно! Ты же просила меня объяснить, зачем теперь издеваешься?

— Ну я же не думала, что вместо нормального ответа ты мне будешь какие-то сказки рассказывать! Да как ты сам можешь верить в это, пап?! Ты же всегда был скептиком и прагматиком, а тут вдруг заговорил о каком-то мраке, отцовских предчувствиях и прочей ерунде!

— Но ты ведь не сомневаешься, что твой приятель умеет с мертвецами говорить? Это ты за сказку ведь не считаешь? Почему тогда смеешься над моим чутьем?