Как только раскаленный бутон взрыва коснулся оживленных мертвецов, я почувствовал, как наполняющая их тела Сила начала лихорадочно метаться, пытаясь найти выход и сбежать. Пришедший по ментальной связи многоголосый вой оглушил меня и заставил стиснуть виски руками, потому что я на полном серьезе испугался, будто моя голова сейчас взорвется.

Горящие зомби вскинулись, невзирая на мои попытки сохранить над ними контроль, и бестолково заметались по объятому пламенем помещению, оглашая комнату дикими нечеловеческими воплями слышимыми даже на улице.

Сперва я почувствовал, как стремительно иссыхает в их телах вложенная мною энергия. Да, именно иссыхает, как корка хлеба под лучами солнца, или даже скорее брошенная в костер толстая кожа. Движения покойников начинали замедляться, переставали быть скоординированными и теряли всякое видимое сходство с человеческими. И вскоре тела всех семерых рухнули на пол, не в силах пошевелить даже глазным яблоком.

Словно в арт-хаусной съемке я наблюдал параллельно из нескольких чужих сознаний, как беснующийся огонь пожирает все, до чего только может добраться, включая распластанные на полу бездыханные трупы, и только после этого распалась наша с ними ментальная связь, оставив мне в затылке на прощание сверлящую головную боль.

С трудом приходя в себя и разгоняя короткими движениями кровь в сведенном судорогой теле, я потянулся дрожащей рукой к очередной банке Колы. Прохладный лимонад скользнул приятной волной по горлу, угнездившись холодным комком в животе, и мне заметно полегчало.

Фух, мать-перемать, что это вообще было?!

Пытаясь проверить внезапно возникшую догадку, я принял зажигалку у одного из своих зомби, которые, нужно заметить, вполне спокойно перенесли все произошедшее в отличие от меня. Чиркнув колесиком, я стал рассматривать танцующий передо мной огонек. Никакого дискомфорта его близость мне не приносила, так что я попробовал поднести свободную руку ближе. Снова ничего. Провел ладонью над пламенем, и… никаких ощущений, кроме разве что горячего тепла, не почувствовал. Попытался водить над огнем помедленней, но добился только того, что обжег себе пару пальцев.

Странно, почему же тогда Сила в мертвецах так бурно прореагировала на пожар? Стоп… Сила. А если…

Я снова крутанул колесико и зажег огонь. Поднеся руку к зажигалке, я выпустил немного энергии, наблюдая, как от моей кисти начинает струиться легкий черный дымок.

Как только мрак добрался до яркого пламени, то он внезапно отдернулся, словно живой, и закрутился в хаотичном вихре, порождая цепную реакцию по всему моему телу.

Поспешно приглушив свой дар, я запер его внутри себя, не позволяя даже капле покинуть пределы моего тела. Фух, малюсенький огонечек, а меня всего аж передернуло. А что со мной произойдет, окажись я в эпицентре пожара? Блин, страшно представить, но, судя по всему, выть я буду громче, чем сожженные только что мертвецы.

Сегодняшний день оказался богат на открытия, и вот так я, не подозревая никакого подвоха, нежданно-негаданно, вдруг открыл ахиллесову пяту своего дара. Глупо, конечно, было надеяться, что у меня нет слабых мест, ведь они присутствуют в том или ином виде в любом явлении, но, верить все же хотелось в лучшее. По крайней мере, я могу искренне порадоваться, что обнаружил это именно сейчас, при нынешних обстоятельствах, а не тогда, когда от этого могла бы зависеть моя жизнь.

Мы уже далеко отъехали от безымянной автомастерской, находящейся где-то на южных задворках города, и я даже ни не секунду не задумался над тем, что за одни только минувшие сутки я совершенно буднично отправил на встречу с Сатаной почти два с половиной десятка человек. Нет, какая-то часть меня все еще протестовала, пытаясь объяснить мне насколько это все неправильно, но я едва ли ее слышал, поскольку мысли мои были заняты приближающейся «Бойней».

Скоро… совсем скоро я смогу жить своей обычной жизнью, без погонь, похищений, перестрелок и прочего дерьма. Разберусь с Ханом, и остался один только Сухов. Если этот старый лис не успокоится и продолжит пытаться сломать размеренность моей повседневности, то он отправится вслед за Штырём, Вагоном, Чижом, Боровом, Сербом, Цыпиным и десятками других, чьих имен я даже не удосужился узнать.

А сейчас нужно поспать… сегодняшний день оказался слишком богат на впечатления.

Вика приехала домой ни жива, ни мертва. Очередная невероятно выматывающая встреча с очередным невероятно нудным заказчиком, который своей дотошностью, словно пинцетом, выдернул из нее пару километров нервов. И это даже не было апогеем сегодняшнего дня, но Стрельцова не жаловалась, ведь именно ради этого опустошенного состояния она и окунулась в работу с головой.

Когда приходишь выжатый, словно лимон, сил на самокопание и глупые переживания уже не остается. Ты просто на автопилоте проглатываешь холодный ужин, запиваешь его чашкой кофе, который вливаешь в себя как простую воду, и проваливаешься в беспокойный сон до следующего утра, чтобы зеркально повторить свой день с самого начала.

Найти причину этого своего ужасного состояния Виктория не могла, или, точнее, не могла выбрать из нескольких. Сперва она связывала его с предстоящим замужеством с Сафаровым-младшим, которого девушка не могла даже переносить на дух. Потом приключилось это таинственное исчезновение матери (девушка упрямо отгоняла от себя мысли о ее смерти, предпочитая думать, что она все еще жива). А в довершение всего, словно остального было мало, только начавший стираться из памяти Сергей всколыхнул в ней старые чувства. В этом, правда, Вика винила исключительно саму себя, ведь это она написала ему первая, о чем непрестанно жалела. Ведь помимо воспоминаний и едва заживших душевных ран, девушка теперь непрестанно о нем беспокоилась, потому что Секирин явно влип в какую-то паршивую историю. С чего вдруг он изменил своему чувству стиля и сменил имидж на такой практичный и неброский? А почему постоянно меняет телефоны? В его жизни определенно что-то происходило нехорошее, вот только Сергей, будучи большим упрямцем, отказался об этом говорить.