Он танцевал с дьяволом, и они вместе топтались по моему сердцу.

До этого самого момента я никогда не осознавала глубину своих чувств к нему. Я наконец-то осмыслила значение той фразы о том, что мы не ценим то, что имеем, а начинаем ценить, только когда теряем. Думаю, мои чувства были также усилены тем, что Финн был моим лучшим другом. А Аву он не заботил, она использовала его. Он был просто кем-то, с помощью кого она могла наточить свои когти.

Тина вошла в комнату и плюхнулась на свою кровать. Какое-то время она молчала, а потом прошептала:

— Мне жаль.

Я утёрла слезы и шмыгнула носом.

— Все нормально. Со мной всё будет в порядке.

Я смирилась со своим положением, глубоко вздохнула и села на кровати.

— Финн бежал за тобой, — сказал она.

— Знаю. Я не могу с ним сейчас разговаривать.

И тут я осознала, что такая мысль появилась у меня впервые в жизни. Финн был тем единственным человеком, которого я хотела видеть, когда у меня были проблемы. Он всегда поддерживал меня.

— Не думаю, что он знает о том, чего пытается добиться Ава. Ты должна поговорить с ним, — сказала она.

— Я видела, как он на неё смотрит, — сказала я, пытаясь побороть свои эмоции. — Мы ещё молоды, и Ава делает его счастливым. Значит, пусть так и будет. Я не буду стоять у них на пути. Но я так же не собираюсь стоять и смотреть на это дерьмо.

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Я не общалась с Финном. Но один раз, когда мы с Тиной направлялись на ужин в столовую, я заметила группу девочек, которые собрались в коридоре. Там было так же несколько парней, но центром внимания был Финн. Затем я увидела, как Ава подошла к нему и взяла его за руку. Она что-то прошептала ему на ухо, и они засмеялись. Какая счастливая пара.

Вот и всё. Моё сердце разбилось, в груди осталась лишь зияющая рана. Но я должна была собраться. Я не собиралась позволить всему этому сломать меня. Я была сильнее этого. Я была борцом. Но сейчас я должна была уйти.

Мне не нравилось то, как я убежала от Финна, но после того, как я увидела, что у него нет с этим никаких проблем, я почувствовала, как между нами выросла стена. Это был первый раз, когда я почувствовала себя преданной. Мои эмоции в прямом смысле взяли верх, и я не могла их больше контролировать. Но теперь, когда я знала, что такое разбитое сердце и боль утраты, я не должна была позволить им контролировать меня впредь. И я не собиралась больше позволить им победить и уничтожить меня.

Я чувствовала себя абсолютно одиноко. Я скучала по Финну. Я скучала по нашим с ним тренировкам. Я скучала по нашим дружеским соревнованиям. Но больше всего я скучала по нашим посиделкам и разговорам о будущем. Внезапно, после тринадцати неразлучных лет, мы оказались разделены.

В этом месте мы просто выживали, но я ждала и наделась, что однажды мы начнём жить. По-настоящему жить и не беспокоиться о том, что на нас кто-то нападёт.

Я не хотела, чтобы мне говорили, когда вставать, когда есть и когда идти спать. Да, для этого места это работало. Так здесь держали под контролем сотни людей, живущих вместе. Но мне хотелось чего-то большего, и я собиралась за это бороться. 

Я проснулась в один из обычных дней, похожих на все остальные. Как только я открыла глаза, я увидела Тину, стоящую прямо надо мной. Я ахнула и чуть не ударила её по лицу.

— Что? — спросила я хриплым и уставшим голосом.

— Угадай что? — взвизгнула она несколько более громко, чем этого требовало раннее утро.

Она закрыла руками рот, её глаза улыбались.

— Тина, ещё слишком рано для игры в угадайку, — фыркнула я.

— Хорошо! — она запрыгала вверх-вниз, не в силах сдерживать эмоции. — Сегодня мы идём в Райский сад!

— Е-е-е-е, — сказала я саркастично. По выражению её лица я поняла, что она ожидала от меня совсем другую реакцию.

— Эби, ты даже не представляешь! То есть вообще! Я жду не дождусь увидеть твоё лицо.

— Ну и когда моё лицо должно будет поменяться?

— После завтрака. Поэтому давай поторапливайся.

Её воодушевление заставило меня поднять себя с кровати и поплестись в ванную. После душа я окончательно проснулась и переоделась в свою чудесную белую больничную форму, которую мы носили каждый Божий день. Каждый ящик был заполнен этой бесцветной одеждой.

— Это пойдет тебе на пользу, Эби, — сказала она.

— Надеюсь. Мне не помешает что-нибудь хорошее.

Пайк стоял на посту у двери в столовую, и когда мы входили туда, они с Тиной немного пофлиртовали.

— Привет, Пайк, — сказала она и подмигнула, слегка задев его руку своей рукой.

— Привет, Тина.

Его улыбка была такой широкой, что ещё немного, и уголки его губ вышли бы за пределы его лица.

Я закатила глаза.

— Привет, Эби, — поприветствовал меня Пайк.