— Бэнкс, мне жаль, что это случилось с Лизой. Она была чудесной женщиной, и она останется навсегда в наших сердцах.

— Что случилось? — задыхаясь, спросила я, посмотрев на папу.

— Она умерла сегодня утром, — прошептал он.

— Как? — спросила я.

Неужели она изменилась, и они убили ее?

Мама обняла меня и прошептала:

— Пойдем, Эби.

Папа положил руку на плечо доктора Бэнкса, наклонился и прошептал что-то ему на ухо. Бэнкс кивнул, после чего они обнялись.

Мама вывела меня из зала в коридор, где мы могли поговорить.

— Что случилось? Как она могла умереть от укуса? — спросила я.

К нам подошёл папа.

— Она потеряла очень много крови из-за раны, потому что укус пришёлся на главную артерию. Во время полета у неё начали проявляться признаки деменции, она не переставала кричать. К тому моменту, как её доставили в лазарет, она впала в кому. В этом коматозном состоянии она начала мутировать. Но её сердце, должно быть, оказалось слишком слабым, потому что в процессе мутации оно перестало биться. Для неё это был самый человеческий способ умереть.

— Она мертва? — я выдохнула. Меня переполнила печаль. — О Боже! Я не могу поверить, что она мертва, — я заплакала.

Мама обняла меня. Миссис Бэнкс была одной из самых милых женщин, которых я знала. Она была мне как мать. Она и ее муж делали все, чтобы мы были здоровы и счастливы в приюте, и она всегда заботилась о нас самым лучшим образом, когда мы болели или получали какие-нибудь повреждения. Она была первым близким мне человеком, который умер. Я чувствовала, что моё сердце было готово взорваться.

— Тише-тише. Все хорошо, Эби. Доктор Лиза сейчас в лучшем месте, в отличие от нас, — прошептала она, пытаясь утешить меня.

— Да, Эби. Даже не думай, что это твоя вина. Ей было суждено покинуть Землю раньше нас. Она просто уснула и не проснулась. Мы можем только надеяться, чтобы для нас всё прошло так же легко, когда придёт наше время, — сказал папа.

Они пытались утешить меня, и всё сказанное ими имело смысл, но мне всё равно было чертовски больно. Боль утраты теперь всегда была со мной, каждый раз, когда я думала о ней. И я даже не могла представить ту боль, которую испытывал доктор Бэнкс.

— У нас будет небольшая церемония в её честь сегодня вечером после ужина. Будут только члены нашего приюта, и генерал.

— А что они…

— Они ее кремировали, — ответил папа, предугадав мой вопрос.

Слёзы всё не останавливались, так как я знала, что больше никогда не увижу её красивое лицо, и это было непостижимо. Я не в силах была ответить папе, поэтому просто кивнула. Родители обняли меня, после чего мы попрощались. По крайней мере, мы могли проститься сегодня с доктором Лизой.

С помощью карты, я добралась до своей комнаты.

Тина сказала, что пойдёт со мной на церемонию для моральной поддержки, но я не хотела, чтобы она через это проходила. Она не знала доктора Лизу, к тому же впервые за всё время члены нашего приюта должны были собраться вместе.

Я провела остаток дня в мыслях о докторе Лизе и о том, что привело к этому фатальному укусу. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела её лицо. Но потом, когда она моргала, ее глаза были абсолютно белыми. Этот образ преследовал меня снова и снова.

Я с нетерпением ждала ужина, не из-за еды, я сомневалась, что смогу что-либо поесть, а потому что я не могла дождаться, чтобы увидеть Финна. Я знала, что он сможет немного успокоить мою измученную душу. У него всегда получалось заставить меня чувствовать себя лучше, как бы плохо мне ни было. Он мог читать меня как книгу, и мог сказать, что что-то не так ещё до того, как я открывала рот.

Я не осознавала, насколько скучала по нему, до тех пор, пока нас не разделили. Раньше не было ни одного дня, когда мне нужно было ждать, чтобы увидеть его. Если он был мне нужен, я знала, где его найти, и он всегда помогал мне.

Наступил ужин, моё сердце немного успокоилось, когда Финн зашёл в зал со своей привычной улыбкой. Как только я увидела его лицо, я почувствовала себя счастливее… легче.

Он взял свою еду и, подойдя, сел рядом.

— Привет, — сказал он и поцеловал меня в щеку.

— Ты же знаешь, что это против правил, — прошептала я.

— Если они посадят меня в каталажку из-за поцелуя, так тому и быть, — сказал он.

Я покраснела и услышала, как Тина захихикала.

И тут, когда я уже подумала, что Финн начнёт есть, он повернулся ко мне и замер. Я знала, что он оценивал меня.