— Что? — спросила я, натянув улыбку.

— Что случилось? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Ты улыбаешься, но твои глаза нет. Я знаю, что тебя что-то беспокоит. Я слышал о докторе Лизе сегодня утром. Тебя это беспокоит? — спросил он, придвинувшись на опасно близкое расстояние.

Черт, а он был хорош.

— Наверное. Я просто не могу поверить, что её больше нет, — сказала я.

Он вздохнул.

— Да, я знаю. Но я также знаю тебя, Эби. Даже не думай брать на себя ответственность за её смерть. Доктор Лиза знала, что ты пыталась спасти ее. Мы все это знали. Это нормально оплакивать её уход, но даже не смей брать на себя ответственность за её смерть.

Я сделала глубокий вдох, кивнула и попыталась сдержать вновь подступившие слезы. Мои глаза всё ещё были опухшие из-за того, что я плакала утром. Я быстро отвернулась, но Финн заключил меня в свои объятия. Я не оттолкнула его, а уткнулась лицом в его грудь и заплакала.

Мы оба знали, что нарушаем их правила, но я нуждалась в его объятиях. Я нуждалась в этом как в воздухе. Мне нужна была его сила, чтобы не сломаться.

Охранники, должно быть, заметили нас, но не стали вмешиваться, потому что мы все ещё были на испытательном сроке.

Я едва дотронулась до еды, после чего Финн проводил меня до помещения, где проходила церемония. Это была простая комната, с пятнадцатью стульями, составленными рядами по пять штук. Впереди на столе стояла урна.

Но моё внимание привлекло то, что находилось рядом с урной. Живые цветы. Это были розы тёмно-красного цвета. Я впервые увидела настоящую розу. По крайне мере, насколько я помнила. Воздух в помещении был наполнен их приятным ароматом.

Войдя внутрь, Финн взял меня за руку.

— Не отпускай, — прошептала я.

— Не отпущу, — ответил он и мрачно улыбнулся.

Доктор Бэнкс сидел в первом ряду, опустив голову. Мои родители и дедушка с бабушкой расположились сразу за ним. Остальные члены нашего приюта расселись кто где. Мы все были мрачные и молчали. Это была первая смерть человека, который был близок каждому из нас.

Мы с Финном подошли к его маме, которая сидела позади. Мы по очереди обняли её и сели рядом. Я была рада тому, что она больше не в госпитале и чувствует себя хорошо.

Вскоре появился генерал Доннелли и прошёл вперёд. Вся церемония прошла как в тумане. Генерал прочитал несколько абзацев из маленькой книжечки, после чего попросил доктора Бэнкса произнести несколько слов. Когда доктор Бэнкс вышел вперёд, он не смог заговорить. Он задрожал, и, наконец, начал рыдать. Тогда мой папа вскочил на ноги, встал рядом с ним, и произнёс прекрасную речь о докторе Лизе.

В зале не было ни одного человека, кто бы не плакал. Мы все скучали по её теплой и яркой душе.

В конце церемонии мы встали и отдали дань уважения останкам женщины, которая была членом нашей семьи.

Когда прошла моя очередь, я почувствовала, как кто-то положил мне руку на плечо. Я повернулась и увидела доктора Бэнкса.

— Эби, я знаю, что моя жена хотела бы, чтобы я сказал тебе, как сильно она любила и ценила тебя. Мы все знаем, что ты пыталась спасти её, и я ценю это. Ты нам как дочь. Мы принимали участие в воспитании каждого из вас, и я знаю, что ты никогда бы не причинила нам вреда. Я просто хочу, чтобы ты это знала, и она тоже этого хотела бы.

— Спасибо, доктор Бэнкс, — я заплакала и обняла его. — Мне надо было это услышать.

— Она очень тобой гордилась, Эби.

Он обнял меня и тоже заплакал.

Финн проводил меня из комнаты после того, как мы все попрощались. Да, мы все были вместе, но это собрание не было радостным.

Мы немного прошли по коридору, как вдруг Финн остановил меня и прошептал:

— Пожалуйста, улыбнись. От твоей улыбки мой мир становится лучше.

Я посмотрела в его глаза и не смогла сдержать улыбку.

— Вот это моя Эби, — он выдохнул и провёл пальцами по моей щеке.

Затем он наклонился и прижал свои нежные губы к моим губам. У меня перехватило дыхание.

— Мне надо идти на тренировку, но я жду не дождусь завтрашнего дня, чтобы увидеть тебя за завтраком, — сказал он певуче.

— Я люблю тебя, Финн.

Слова с лёгкостью слетели с моих губ.

— Я знаю, а я люблю тебя, — он улыбнулся, после чего развернулся и зашагал прочь.