Жорик зашел в «столовку». Небольшое тесное помещение с тремя вечно грязными и в крошках столами пустовало. В углу на тумбе громоздилась гора грязных подносов, рядом на полу стоял пластиковый ящик с пластиковыми бутылками питьевой воды. «Где все?». За торцевой стеной с неаккуратно прорезанным газовым резаком окном погромыхивало и звякало. С робкой надеждой Жорик подошел к раздаче, сдвинул железную заслонку, сунулся в проем.

– Але! Есть кто?

– Достали! – послышалось цедящее шипение откуда-то сбоку. Жорик едва успел выдернуть голову из окна. Со скрежетом перед самым носом пронеслась заслонка и с лязгом ударилась в раму.

– Вашу мать! – заорал Жорик. – Пожрать дайте! Я с Качакой пришел!

– На вас не считали! – послышался из-за стены визгливый голос Черпака. – Иди к Сивому за сухпаем. Седня без супчика перебьешься.

– Падла, – пробормотал Жорик, – по-нормальному сказать не можешь, – развернулся и зашагал на склад.

Вся «гончая» команда, кроме Качаки и Жорика, в количестве трех «грачей» стояла в коридоре у закрытого окна выдачи и ждала Сивого. Лица их были угрюмые, злые. Жорик свернул в боковое ответвление, решив вдруг зайти в клозет и помыть руки.

Он стоял перед забрызганным, в разводах зеркалом в густом амбре из смеси хлорки с дерьмом и рассматривал свою небритую худую физиономию. Он уже вторую неделю пытался отрастить бородку«подковкой», но гадкий пушок никак не собирался матереть под тусклым чернобыльским солнцем.

Жорик повернулся левой стороной к зеркалу, сдвинул челюсть, натягивая кожу щеки.

За спиной громко лязгнула щеколда, распахнулась дверь кабинки. Она с дребезгом ударилась о железную стенку, заплясала дрожью, возвращаясь обратно. Волосатая лапища остановила ее, отодвинула, из кабинки вышел уйбуй Гомес. Косо поглядывая на склонившегося к зеркалу Жорика, подошел к раковине. Продолжая пялиться на парня, как слепой, поискал в воздухе бабочку крана.

Стараясь не выказать поспешности, Жорик помочил руки под краном, быстро встряхнул и, оставляя капли на грязном железном полу, зашагал к выходу.

– Куда торопишься, цыпа? – поинтересовался Гомес прокуренным басом.

Последние два метра до двери Жорик преодолел уже бегом. Выскочил в коридор, остановился, быстро осмотрелся, никого не заметив, непринужденной походкой направился к складу.

Бровь под уплотнителем вспотела. В оптический прицел Гриф высматривал уцелевших. Указательный палец лежал на спусковом крючке. Черный дым от горевшей покрышки бэтээра временами прибивался ветром к земле и закрывал картину. Гриф насчитал три трупа в сталкерском разномастье и шестерых в армейке. Наверняка еще несколько найдется в подбитом транспортере и в расстрелянном ЗИЛе.

Сталкер заметил движение, облизал губы. Кислый с Гариком сбежали с пригорка. Пригибаясь, держа автоматы в боевом положении, они торопились к грузовику. Скорее всего, именно в нем конвой перевозил груз с научной базы «Сириус» на погрузочную станцию в Татищево.

Почти четыре недели Гриф не выпускал из поля зрения Гарика. Он уже начал думать, что Гейгер слил неверную информацию. Но не сомневался в другом – Кислый обязательно возьмет братца на дело. На все серьезные вылазки осторожный сталкер неизменно тащил с собой человека, которому полностью доверял и который был на все готов.

За Кислым следить было весьма проблематично, более того, не безопасно. А вот его запойный родственник очень даже подходил для этой цели. Благо, что Гарик выбирался за территорию базы редко и недалеко, а после каждой вылазки погружался в безвременное пьянство, тратя заработанные тугрики.

Каждый раз, когда забулдыга вместо «гамофоса» заказывал к завтраку чай, коротающий время за столиком в углу незаметный Гриф подбирался и начинал надеяться. Время шло, а Гарик все ходил не туда. То на свалку с Веником к ренегатам за каким-то чертом, то на Агропром вздумает, то на болота за мелочевкой.

Терпение и надежду укрепляло то обстоятельство, что острая нужда в финансах временно была отодвинута небольшим кредитом Гейгера. Он одолжил часть суммы, которую в «записочке» указала Красневская. И как будто аванс устроил клинику.

Два дня назад Гарик прекратил запой. Небритая, отекшая рожа, покрасневшие белки, хриплый трескучий голос выдавали в рослом, плечистом мужике еще не совсем спившегося, но уже алкоголика, которого оседлала и держит в узде «беленькая». Гриф смотрел на его подрагивающие пальцы, когда тот рассчитывался с Перчем, и думал, что не он первый и не последний, кого губит бутылка.

Если не аномалии с мутантами прибирали сталкеров, не дотерпевших до безопасного угла и хлебнувших в рейде, так печень или язва доканывали позже. А кто умудрялся избежать и этой участи, тот опускался все ниже и ниже пока не ложился на дно. Пропивал снарягу, оружие и шлялся по Депо, клянча мелочевку, подсаживаясь за столики к бывшим приятелям. В конце концов, они надоедали всем, и Мага – блюститель порядка и прочего фэншуя в «Передозе», вышвыривал их за дверь и больше не пускал.

Они куда-то девались. Был человек, грязный, нечесаный, вечно пьяный, шатался по базе, как плешивый пес, подбирал бычки, валялся в придорожной пыли, а потом куда-то исчезал. Одно время Гриф пытался выяснить судьбу некогда удачливого Мазура. Спрашивал его корешей, у Гейгера интересовался. Все только пожимали плечами, а некоторые даже не замечали исчезновения. Перч высказал предположение, что они просто подыхали. Их подбирали и зарывали где-нибудь за базой, как подстреленных, случайно забредших мутантов.