– Вот, друг мой, подпишите этот контракт - и сможете тут же получить аванс в счет будущего жалования.

Я взглянул на листок грубой бумаги, верхний угол которого был украшен эмблемой в виде штурвала с крыльями. Затем пробежал глазами несколько абзацев, не слишком углубляясь в детали. Это был контракт. Подписав его, я брал на себя обязательства, в соответствии с Галактическими Стандартами отработать три года в "Курьерской Службе Окраин". Это меня совсем не устраивало. К тому же у меня не было ни малейшего желания связывать себя столь долгосрочными обязательствами. Но затем я подумал о том, каково мне будет после того, когда будет выкурена последняя сигарета и последний доллар из моих более, чем скромных сбережений будет потрачен на те маленькие излишества, без которых жизнь становится не в радость.

И тогда я спросил:

– А мой статус. Мой статус Терпящего Бедствие Астронавта. Имею ли я право устроиться работать на этой планете?

– Имеете, - неохотно подтвердил он.
– Хоть Каринтия больше и не является членом Федерации, но земляне пользуются здесь теми же правами, что и коренные граждане.
– Лицо консула несколько просветлело.
– Но только какую работы вы здесь можете себе подыскать? Вы специалист узкой квалификации. А неквалифицированный труд на Каринтии неизменно означает тяжелую, ручную работу. Вы же большую часть своей жизни провели в невесомости, так что продолжительные занятия тяжелой физической работой не для вас.
– Он лучезарно мне улыбнулся.
– Так что настоятельно советую вам подисать контракт.

– Я об этом подумаю, - пообещал я.

Затем я сунул в карман двадцать пять центов, выданные мне на бедность от имени Земной Империи - или правительства Окраин?
– и вышел из кабинета.

Пребывая в самом мрачном настроении, я спустился в метро и отправился в Порт Таубер, намеренно заняв место в вагоне для некурящих, чтобы не истощать свой и без того скудный запас сигарет. Оказавшись на станции "Порт Таубер", я воспользовался эскалатором, который должен был доставить меня в административную часть космопорта, где затем без всякого труда я отыскал диспетчерскую.

Диспетчер, как и большинство тех людей, чей доход самым непосредственным образом зависел от соблюдения расписания полетов, относился к астронавтам, особенно к тем, что имеют наглость отставать от своих кораблей, задерживая тем самым их старт, как к совершейнейшим ничтожествам. Он сурово взглянул на меня и потребовал предъявить удостоверение личности - к счастью, я всегда ношу при себе свою Золотую членскую карточку - после чего небрежно швырнул мне два убористо отпечатанных на машинке листка. Я торопливо пробежал глазами по строчкам:

М.К.К. "Молния"

Порт Таубер

23-10-03 (Галактический календарь)

Личные вещи Джона Петерсена, бывш. Второго Помощника, передаваемые на хранение управляющему Государственной Транспортной Службы, Порт Таубер:

1 (Один) чемодан, содержащий:

Рубашки форменные 4 шт.

Шорты форменные 4 пары

Сандалии форменные 1 пара

Кители форменные 2 шт.

Брюки форменные 2 пары

Ботинки форменные 2 пары

Китель форменный, парадный 1 шт.

1 (Один) портфель, содержащий:

Квалификационное свидетельство астронавта 1 шт.

– Я не собираюсь возиться тут с вами целый день, - рявкнул диспетчер.

– Понял. Где мои вещи?

– Вот тут. За стойкой. Можете зайти и забрать.

– А до общежития далеко?

– Нет. На той стороне летного поля.

Я посмотрел в окно, обводя взглядом широченное забетонированное поле, на котором чернели отметины, оставленные пламенем стартующих кораблей. Оно было совершенно пустынным, и в отсутствие кораблей представляло собой еще более унылое зрелище.

– Если не поторопитесь сейчас, - заметил служащий, - то потом вам придется отправляться в обход. Через полчаса прибывает лунная ракета.

Я взглянул на свой багаж и тяжело сздохнул. Заметив мои мучения, диспетчер ворчливо добавил:

– Если хорошо попросите носильщиков, то они, может быть, и одолжат вам тележку.

Я отправился к носильщикам и любезно попросил об одолжении. Результат превзошел все мои ожидания: главный носильщик не только выделил мне тележку, но еще и искренне посочувствовал моей беде, что было так нехарактерно для этой планеты. А еще он вызвался самолично проводить меня через поле, помогая толкать тележку и при том болтая без умолку.

– Да, парень, теперь с этими делами у них ох, как строго. Были же времена, когда от астронавта можно было ожидать любого сумасбродства. Я тогда и сам был астронавтом - сержантом-морпехом службы георазведки. Помнится, однажды малыш Джонни Карстейрс - сейчас он уже коммодор Карстейрс - тоже не успел к старту. В ту пору он был всего лишь младшим лейтенантом. Дело было на Карибии. Нас отпустили в увольнение, а затем вдруг раздался сигнал к экстренному старту в связи с мятежом на "Альфе Драконис". Джимми слышал сирену - вой был таким, что, наверное, его не слышали лишь глухие и мертвые - но в тот момент он был очень занят. А потом, когда он все-таки освободился, было уже слишком поздно. Старенький "Дискавери" взмыл в небо, словно летучая мышь, которой подпалили задницу. Но это не обескуражило Джимми. У его подружки была знакомая, у которой был дружок-миллионер, и у этого самого дружка была первокласная космическая яхта с двигателями куда более мощными, чем у любого из кораблей нашей службы. Угрожая оружием, Джимми завладел этой самой яхтой, и когда наш "Дискавери" поравнялся с "Альфой Драконис", то мы обнаружили, что он нас опередил, и облачившись в скафандр уже пытался проникнуть на борт мятежного корабля через главный стыковочный узел. Начальство оказалось в затруднительном положении. Никак не могли решить, что с ним делать - отдать под трибунал или наградить орденом.