Но я не обратил на ее протесты никакого внимания, обозревая открывающийся из окна пейзаж Новой Праги, ее бесчисленные небоскребы, сверкающие на солнце искусственные озерца, зеленеющие парки. Космопорт находился к северо-востоку отсюда. Солнце слепило глаза, но, взглянув в том направлении, я все же сумел различить сверкающий шпиль башни центра управления и высокие, необычной спиралевидной формы колонны - так называемые Маяки Карлотти. В той стороне должна была стоять еще одна башня, еще один сверкающий шпиль, но вот как раз его-то я и не увидел.

Хотя, если разобраться, то той, другой, башни в это время здесь быть уже не должно.

От осознания этого в моей душе воцарилась еще более ужасная пустота, чем та, что охватывает душу первопроходца, когда земля неожиданно уходит из-под ног, и он понимает, что летит с обрыва в пропасть. Я понимал, что произошло, но мне нужно было лично самому во всем убедиться, чтобы уж знать наверняка. Я медленно подошел к видеотелефону, раскрыл лежащую тут же на столике телефонную книгу, отыскал номер телефона диспетчерской космопорта и быстро набрал комбинацию цифр. Экран дисплея засветился, и в следующее мгновение на нем возникло изображение миловидной девушки. Она недоуменно вскинула брови - видимо, ее смутила моя нагота - однако, быстро опомнилась и ответила довольно ровным голосом:

– Справочная космопорта слушает. Чем я могу помочь вам, сэр?

– Чего это ты там еще затеял?
– раздался со стороны кровати недовольный, сонный голос.

Но я не обратил на это никакого внимания.

– Меня интересует "Молния", - сказал я.
– Она уже стартовала?

– Разумеется, сэр. В 08:30. Старт задержался на полчаса.

– Спасибо, - пробормотал я и положил трубку.

– Ну что, ты уже кончил?
– поинтересовался все-тот же ворчливый голос из-под одеяла.

Но мне и этого было мало.

Я набрал другую комбинацию цифр, оказываясь лицом к лицу с другой привлекательной девушкой. Она, подобно красавице из справочной службы космопорта, тоже была блондинкой, но в отличие от нее оказалась более привычной к общению с не вполне одетыми абонентами. Или же, возможно, у нее были более либеральные взгляды на жизнь.

– Коммутатор, - откликнулась она на мой вызов.
– Доброе утро, сэр.

– И совсем не доброе.

– У вас неприятности, сэо?

– Да. Вы ведете регистрацию всех утренних звонков?

– Да, сэр.

– Вы звонили по номеру..., - я взглянул на укрепленную рядом с клавиатурой карточку и продиктовал номер, - сегодня в 05:30 утра?

– Одну минуту, сэр. Не вешайте трубку.
– Она опустила глаза, сосредоточенно углубляясь в лежащие перед ней записи.
– Да, сэр. Звонок по этому номеру был. Абонент ответил.

– Благодарю вас.

– А теперь ты дашь мне поспать спокойно?
– холодно спросила Илона.

– Нет!
– рявкнул я в ответ.

Я подскочил к кровати и сдернул с нее легкие покрывала. Она села, гневно глядя на меня. Она была красива, но эта ее красота казалась неуловимой. Женщина, как женщина, вроде бы все при ней - ноги, руки, грудь...
– однако при кажущемся эстетическом соответствии все это было лишено подлинного смысла. Во всяком случае, я уже начинал ненавидеть ее.

– Ты хоть имеешь представление о том, что произошло?
– продолжал разоряться я.

Она страдальчески поморщилась.

– Пожалуйста, потише. Ты не у себя на корабле, а тут орать не надо.

– Я уже никогда больше не попаду на корабль, - ответил на это я.

– Это почему же?
– равнодушно спросила она.

– Я опоздал к старту, а тебе прекрасно известно, что это означает.

Услышав это она заметно оживилась. Снова натянула на себя одеяло, а затем безучастным тоном повторила мои слова:

– Ты опоздал к старту...

– Да. Черт возьми, Илона, что случилось этой ночью?

Она рассмеялась.

– Тебе лучше знать. Ты тоже принимал в этом самое активное участие.

– Но что случилось? Я же сам позвонил на коммутатор и попросил их перезвонить сюда в половине шестого утра. У меня должно было остаться достаточно времени, чтобы добраться до космопорта. Я позвонил туда только что, и дежурная уверяет, что они звонили сюда, и что абонент ответил.

Она снова рассмеялась.

– Как странно, дорогой. Кажется, я начинаю припоминать свой странный сон о том, как будто зазвонил телефон, и мне пришлось встать, чтобы ответить на звонок.