Наблюдая за Черчиллем сейчас, Воронов понял, что все эти догадки были лишены основания. Очевидно, Черчилль просто-напросто выработал себе такую манеру. Он привык именно так обходить ряды почетного караула. Точно так же как привык постоянно курить или просто держать в углу рта толстую сигару, приветствовать людей знаком "Victory" - "Победа", появляясь на лондонских улицах, носить противогаз в сумке через плечо.

Пока Воронов предавался этим размышлениям, английский премьер продолжал свой обход, а оркестр, к удивлению Воронова, играл легкомысленные мотивы, переходя от фокстрота к вальсу и от вальса к польке.

Наконец подошли машины. Черчилль с трудом забрался в лимузин с английским флажком. Из все еще открытой дверцы снова появилась его рука с двумя раздвинутыми пальцами. Молодая женщина в военной форме села вместе с Черчиллем. В остальных машинах разместились вышедшие из самолета военные. Кортеж двинулся по направлению к Бабельсбергу. Сирены не завывали, солдаты не висели гроздьями на "джипах". Черчилля встречали гораздо скромнее, чем Трумэна.

Корреспонденты направились к своим машинам.

"Правильно ли я поступил, что не задал ему никаких вопросов?
– подумал Воронов.
– Но зачем? Только для того, чтобы потом похвастаться в Москве?"

– Хэлло, Майкл!
– услышал Воронов, усаживаясь в машину.

Неподалеку уже сидел в своем "джипе" Ьраит. L лязгом включив скорость, он рванулся вперед и через мгновение вплотную притерся к вороновской "эмке". Старшина-водитель испуганно посмотрел на него.

– Ты должен оказать мне еще одну услугу, парень, и на сегодня хватит, весело сказал Брайт.
– Скажи: когда прилетит ваш босс?
– спросил он, понизив голос.

– Кто?
– переспросил Воронов.

– Ах, святой Иаков!
– воскликнул Брайт.
– Президент прибыл, толстяк на месте. Надеюсь, они приехали не для того, чтобы полакомиться яичницей с беконом? Я тебя спрашиваю: где Сталин?

– Не знаю, - растерянно ответил Воронов.

– - Темнишь, бой!
– все так же весело сказал Брайт.
– Тогда я тебе скажу, ведь я же твой должник. Сегодня Сталин не прилетит. Это факт. Придется пощелкать нашего миссурийца и этого толстяка. Если удастся... Надеюсь, мы увидимся. Может быть, вечерок выпадет свооодныи. А?

Бай-бай, беби!

Зачем-то подпрыгнув на сиденье, Брайт дал газ. Как и прежде, не выбирая дороги, он умчался в сторону Берлина.

– На объект, - сказал Воронов своему водителю.

Старшина стал осторожно выводить машину на дорогу.

– Вот ездит!
– обернувшись к Воронову, с осуждением сказал он.
– Будто ему ртуть в задницу впрыснули! Все они такие. Что за народ!

Воронов не расслышал его слов. "В самом деле, когда приедет Сталин?" спрлшивал он себя. Но узнать об этом было не у кого. Задавать такие вопросы начальству не полагалось. Воронов это прекрасно знал. Но все же когда?..

Когда приедет Сталин?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

СТАЛИН

Поезд из трех салон-вагонов и восьми обыкновенных спальных стоял в десятке километров от Москвы, как бы перерезая Можайское шоссе. Рельсов не было видно - их скрывала высокая трава. Казалось, что поезд стоит в чистом поле, оказавшись здесь неизвестно каким образом.

Кроме паровоза, находившегося во главе состава, неподалеку стояли еще два - один поблизости от первого, другой - в нескольких метрах от вагона, замыкавшего состав.

Тендеры первого и третьего паровозов были обнесены деревянными решетками. За ними угадывались люди и пулеметы. Возле состава по обе его стороны, образуя два длинных полукольца, расположились автоматчики. У ступенек одного из салон-вагонов стояли генералы и офицеры в звании не ниже полковника. Время от времени они поглядывали на часы и всматривались в сторону близкого, но не видного отсюда Минского шоссе.

...В седьмом часу утра вереница автомобилей на большой скорости устремилась по Арбату к Дорогомиловской заставе.

В этот ранний час Москва была еще почти пустынна.

Люди, направлявшиеся на работу, невольно оборачивались вслед мчавшимся автомобилям. Как обычно в таких случаях, прохожие не сомневались, что в одном из них находится Сталин.

Но ни в одной из этих машин Сталина не было. В них ехали работники Наркомата иностранных дел: одни в светло-серой форме, введенной для дипломатического состава еще во время войны, другие в обычных штатских костюмах. Это были ответственные работники наркомата, а также шифровальщики, радисты, секретари, стенографистки.