Шрифт:
Прежде чем включить зажигание, американец посмотрел на часы.
– Все в порядке, - сказал он.– У нас вагон времени.
– Пожалуйста, не гони, - угрюмо попросил Воронов.
– Боишься быстрой езды?– с добродушной усмешкой спросил Брайт, включая двигатель.- Но ведь ты храбрый Это у тебя ордена?– Он посмотрел на орденские планки на пиджаке Воронова и, не глядя вперед, тронул машину.
– Теперь у всех ордена, - не отвечая на вопрос, неприязненным тоном отозвался Воронов.
– У меня тоже есть, - увеличивая скорость, сказал Брайт.
– За что?
– А-а - мотнул головой Бражт, - не хочется вспоминать. Тащил на себе раненого командира полка. До медпункта. Жирный был боров!
– Это же подвиг!
– Какой, к черту, подвиг! Толстяк воооразил себя Патоном! Сначала выгнал меня из полка, а потом я же его тащил. Полез куда не надо. Видеть не хочу эту медаль.
Валяется где-то в комоде.
Воронов понял, что этот парень, очевидно, отведал пороха.
Брайт опять разогнал машину - ездить спокойно, с нормальной скоростью, он просто не умел.
– Как тебе понравился Гарри?– неожиданно спросил он, поворачиваясь к Воронову. То, что Брайт вел машину на такой скорости, не глядя на дорогу, пугало Воронова.
– Какой Гарри?
– Наш президент.
Пренебрежение, с которым Брайт говорил о новом президенте США, показалось Воронову дешевым снобизмом.
Впрочем, и самому Воронову Трумэн не понравился, но он не хотел обсуждать это с Брайтон.
– Ты говоришь о президенте так, будто он твой близкий знакомый.
– Первый раз в жизни вижу, - пожал плечами Брайт.– Мой старик рассказывал, что в свое время не раз заходил к нему в лавочку.
– Какую лавочку?
– В его лавочку. Я ведь родом из Индепенденса. Ты, видимо, не знаешь биографии нашего нового президента.
Впрочем, не смущайся, ее и в Штатах мало кто знает.
А Индепенденс - маленький американский городок. Его тоже мало кто знает. Все вы думаете, что Америка - это Нью-Йорк, Вашингтон и Чикаго.
– При чем тут лавочка?
– Я же тебе объясняю: Трумэн был хозяином галантерейной лавочки. Мой старик покупал в ней товары.
– Значит, в прошлом он бизнесмен?
– Отец? Нет, у него была ферма под Индепенденсом.
Мы .родом из Миссури.
– Я говорю о президенте.
– А-а...– пренебрежительно протянул Брайт.– Трумэн имел грошовый бизнес. Потом стал сенатором. У нас это быстро делается. Страна равных возможностей. Но машина у него хороша! Шесть тонн веса, броневая сталь, пуленепробиваемые стекла... Кстати, тебе удалось что-нибудь заснять?
– Что именно?
– Ну, президента. Его "Священную корову"...
– Какую корову?
– Боже мой, так называется его самолет! Ты не заснял и тех, кто его встречал?
– Зато ты это сделал, - сухо ответил Воронов, делая ударение на слове "ты".
– Верно, - самодовольно улыбнулся Брайт.– Один - ноль в твою пользу. Впрочем, и в мою тоже. Стимсон, Гарриман Мерфи - все они оказались в твоей коробочке. Ты хоть своих-то узнал в лицо?
– Своих?!
– Слушай, парень, при самом огромном спросе на фотокорреспондентов в Штатах у тебя не было бы никаких шансов. Я говорю о вашем после Громыко, Вышинском и...
– Разве они тоже были?– с искренним удивлением воскликнул Воронов.
– Были! И Колли, и Спаркс, и Клей! А кто нес почетный караул, знаешь? Солдаты и офицеры из дивизии "Черт на колесах".
"Этот парень, кажется, умеет работать!" - подумал Воронов, с невольным уважением посмотрев на Брайта.
Дорогу преградила группа военных. Насколько Воронов мог разобрать, это были англичане. Они стояли спиной к машине и о чем-то разговаривали. К удивлению Воронова, Брайт нажал на газ, хотя машина и так мчалась на огромной скорости. Метрах в десяти от военных англичан он дал оглушительно-резкий сигнал. Люди разбежались в разные стороны.
– Ты в уме?– воскликнул Воронов.
– Не люблю снобов, - сквозь зубы процедил Брайт.
...В ветровом стекле показалось поле аэродрома.
Теперь подъезды к нему охраняли уже не американские, а английские патрули. Первым предъявил свою белую карточку американец.
– Мистер Брайт?– спросил офицер.
– Герман Геринг, сэр, - с насмешливой почтительностью ответил Брайт.
– На виселицу не сюда, - без тени улыбки сказал офицер, возвращая Брайту карточку.