Уезжая на Конференцию, Стимсон приказал начальнику узла связи: если будут какие-либо кодированные сообщения от Гаррисона или Гровса, тотчас же прислать офицера в Цецилиенхоф. Сотрудник американской охраны, имеющий доступ в зал заседаний, в свою очередь, должен был немедленно доложить об этом Стимсону.

Во время заседания Стимсон то и дело поглядывал на двери. Все, что говорилось, он слушал рассеянно, за исключением тех случаев, когда слово брал Сталин.

Каждый раз, когда одна из дверей открывалась и в зал входил человек в американской военной форме, старое изношенное сердце Стимсона начинало биться учащенно.

Но каждый раз оказывалось, что этот человек появлялся для того, чтобы передать бумаги кому-нибудь из членов американской делегации или унести с собой папку с тисненым гербом президента Соединенных Штатов Америки.

После заседания Стимсон вместе с другими американцами стоял возле стола с едой и напитками, помня о предстоящем обеде у президента и ни к чему не притрагиваясь.

До его слуха донеслись слова, произнесенные шепотом:

– Передача, сэр.

Обернувшись, Стимсон увидел спину поспешно удалявшегося американского офицера.

Сделав шаг назад, Стимсон незаметно отошел от стола и быстро пошел к выходу.

Через несколько минут машина, сопровождаемая двумя офицерами-мотоциклистами, рванулась вперед. Военный министр Соединенных Штатов Америки спешил в Бабельсберг.

Когда Стимсон вошел в особняк Трумэна на Кайзерштрассе, 2, президент и его гости уже сидели за обеденным столом. Дверь в соседнюю гостиную была открыта настежь. Оттуда доносились звуки рояля.

– Вы опаздываете, Генри!
– весело крикнул ему Трумэн и тут же осекся. Он увидел, что Стимсон держит в руке папку. Конечно, в ней могло находиться что угодно:

военная сводка с Дальнего Востока, донесение от Эйзенхауэра... Но чутье подсказало Трумэну, что на частный обед к президенту военный министр мог явиться с деловой папкой только в особом случае.

– Я вам нужен, Стимсон?
– быстро спросил Трумэн.

– Да, сэр.

– Джентльмены нас извинят, - сказал Трумэн, вставая из-за стола. Он уже не видел никого и ничего, кроме черной кожаной панки, которую держал военный министр.

Они быстро прошли через гостиную, где тонкий, с непомерно длинными руками молодой человек в форме американского сержанта тихо играл на рояле. Увидев президента он сделал движение, чтобы встать. Но Трумэн, сказав на ходу: "Нет, нет, продолжайте, пожалуйста", быстро прошел мимо него в кабинет.

Следом вошел Стимсон, раскрыл папку и положил перед Трумэном листок папиросной бумага.

Трумэн схватил листок.

Совершенно секретно.

Вне всякой очереди.

Военная 33556

ВОЕННОМУ МИНИСТРУ ОТ ГАРРИСОНА.

ПОКТОР ТОЛЬКО ЧТО ВЕРНУЛСЯ ИСПОЛНЕННЫЙ ЭНТУЗИАЗМА И УВЕРЕННЫЙ, ЧТО МАЛЬЧИК ОКА ЗАЛСЯ ТАКИМ ЖЕ ШУСТРЫМ, КАК И ЕГО СТАР ШИЙ БРАТ СВЕТ ЕГО ГЛАЗ ДОСТИГАЛ ОТСЮДА ДО ХАЙХОЛЬДА, И Я МОГ СЛЫШАТЬ ЕГО ВОПЛИ НА МОЕЙ ФЕРМЕ.

Трумэн несколько раз перечитал телеграмму Гаррисона. Он понимал, что она свидетельствует об удаче, но всетаки спросил:

– Что это значит, Генри?

– Все очень просто, сэр. "Старший брат" - это бомба, взорванная на воздушной базе в Аламогордо. "Мальчик" - бомба номер два, уже пригодная для использования "Хайхольд" - моя ферма. Она расположена на ЛонгАйленде, довольно далеко от Вашингтона...

– Но тут упоминается еще одна ферма, - нетерпеливо прервал его Трумэн.

– Речь идет о ферме Гаррисона в Аппервилле, милях в сорока от Вашингтона.

– Следовательно...
– неуверенно произнес Трумэн, глядя на Стимсона с тревогой и затаенной радостью.

– Успех сэр!
– негромко ответил Стимсон.
– Мы имеем ее!

Трумэну показалось, что Стимсон боялся произнести вслух имя грозного божества, чтобы не вызвать его гнева.

Наступило короткое молчание.

Наконец Трумэн спросил:

– Что же мы все-таки имеем, Стимсон?

– Бомбу, сэр! Бомбу!

– Но какую?!
– воскликнул уже оправившийся от шока Трумэн.
– Какова ее мощь? Каким образом ее можно использовать? Что она собой представляет? Как выглядит?

– Все это мы узнаем очень скоро.

– Когда?!

– Когда придет подробный доклад Гровса. Его следует ожидать со дня на день. Но ясно, что бомбу мы уже имеем.
– Стимсон улыбнулся. Шифровальщики, которые работали над телеграммой, поздравили меня. Они решили, что в семьдесят восемь лет я стал отцом...

Но Трумэн уже не слушал его.

"Что же все-таки представляет собой новое грозное оружие?
– спрашивал себя президент.
– Как выглядит эта бомба?"

Обычные авиационные бомбы он, конечно, видел не раз. Во время первой мировой войны, когда авиация применялась в сравнительно малых масштабах, они были невелики. Силу современных бомб Трумэн мог себе представить по огромным воронкам, которые он наблюдал недавно по пути в Германию, а также в разрушенном Берлине.