Про животных я спросил у Кохи, а тот ответил, что в его машине я должен соблюдать правила:

— Не задавай вопросы и не выходи из машины!

— Ладно.

Несмотря на бомжеватый вид проводника, он был обладателем красной материи. Я оценил его объём примерно в десять относительных единиц, что почти на три единицы меньше моего. Но ведь я работал со своей материей научным подходом. Если он таскал воду для взращивания своей матери ведром из колодца, то я установил автоматическую подачу, защитил от ветра и установил ультрафиолетовые лампы с оптимальной яркостью света. Полагаю, Коха прожил бурную молодость.

Кумар сказал, что расстояние до конечной точки — шестьсот километров. Внедорожник ехал не так хорошо, как рычал и пускал дым, потому дорога займёт весь день. Единственное, что тачка проводника делала на совесть, так это ведрами жрала бензин. В багажнике у Кохи лежали канистры, но то было резервным запасом. По плану топливо мы пополним на заправке, которая располагалась примерно на половине пути. Туда мы приехали в середине дня.

Не считая бездонной дыры в асфальте, где, судя по всему, раньше находилась цистерна для хранения газа, заправка выглядела обычно. Навес, три колонки, закрытое здание с кассой и туалетом.

Не говоря ни слова, Коха отстегнул ремень, хлопнул дверью и пошёл на заправку. Я же решил воспользоваться передышкой от постоянного шума. Откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Десять минут тишины казались настоящим подарком после шестичасовой поездки в этом дребезжащем броневике.

День выдался ясным. Солнце грело руки и шею. Не прошло и тридцати секунд, как меня сморило. Вот-вот я должен был отправиться в царство сновидений, как мой покой потревожили.

Непонятно откуда на заправке нарисовались три пацана. Примерно моего возраста, чуть младше. Выглядят, как образцовые беспризорники. Рваные джинсы, кеды, чёрные толстовки, атрибуты гопников: ножик, цепочка, игрушка йо-йо. Все трое были одарёнными, отсвечивали желтыми материями. Я сделал вид, что не услышал ударившегося о дверь камушка и притворился спящим, уж очень не хотелось растрачивать столь драгоценное время отдыха на местную шпану.

— Привет! — подошёл пацан с кривым, словно коса, носом и впялился в стекло.

На миг я открыл глаза и махнул рукой, показывая, что не хочу разговаривать. Пацан, вместо того, чтобы отвалить, начал барабанить костяшками в окно:

— Привет, говорю!

Понимая, что мой отдых накрывается медным тазом, я опустил окно. Если отвязаться быстро, то на тишину и спокойствие найдётся ещё пара минут:

— Привет-привет! Я сплю, ты не видишь?

— Клёвая у вас тачка! — кривоносый широко улыбнулся. — А где водила?

— На заправке. Тебе чего?

— Откуда едете? — одновременно с вопросом, он что-то показал своим, и пацан с йо-йо пошёл на заправку.

— Из города…

— Ясно! — он навалился локтями на дверь. — И чего там в городе? В Игровом бываешь? Прикинь, в прошлом году мы с пацанами подняли там тысячу кредитов! Хотя привезли с собой всего одну сотню. Если хоть немного волочёшь в картах, иди туда, отвечаю! Там просто жопой ешь придурков с толстыми кошельками, они швыряют бабки направо и налево! Если повезёт найти стол с пьяными, можно не только тысячу, десятку увезти. Прикинь, десятку!

— Слушай, я не настроен…

— Меня Цоколь зовут. Но это ненастоящее имя. Хотя оно и дураку понятно. Ты же не дурак?

— Короче, бля Цоколь, отвали-ка ты!

— А чего вы на спущенном колесе едете?

— Чего?!

— Ну выйди, глянь! — Цоколь отстранился от двери и показал руками в заднюю часть машины.

Признаться, я чуть не вышел. Не знаю, чему ещё улица научила пацана, но лепетать языком и переводить стрелки он был мастером. На своё счастье, я вовремя сообразил — чтобы проверить, спущено ли колесо, мне не нужно выходить из машины. Достаточно самую малость напрячь звенья восприятия. Не то чтобы я боялся выходить из машины. С двумя малолетками с желтыми материями справлюсь, даже если у каждого из них найдётся по автомату, заряженному ядрами. Скорее не хотел попусту выходить, чтобы не показаться дебилом или лохом, за которого они меня посчитали. В считанные секунды я определил развесовку кузова, угол наклона по отношению к дороге и пришёл к выводу, что его слова — брехня.

— Не гони! И отвали от машины!

Скрючив удивлённую мину, Цоколь посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на колесо и повторил жест два раза.

— Чего сразу не гони?! Я ж не говорю, что оно у тебя пробито и ободом по асфальту трётся! Просто воздуха в нём точно меньше, чем в переднем!

— Слушай, Цоколь, вали отсюда нахрен, пока я тебя в патрон к твоему другу не вкрутил! — с этими словами я отстегнул ремень и взялся за ручку двери.

Как и ожидалась, Цоколь не испугался. Выросший на улице, он повидал столько разборок, что даже прямая угроза стала для него своего рода манерой общения. Не видя чужую материю, Цоколь привык полагаться на случай, а если этот случай позволили ему дожить до шестнадцати, то с чего бы ему перестать им пользоваться?

Пацан, что крутил на пальце цепочку, хмыкнул и отошёл чуть в сторону, спрятавшись из виду, а Цоколь развёл руки и хлопнул себя по швам, показывая разочарованность из-за моего недоверия. Затем он покачал головой и снова приблизился к двери, но на этот раз я не позволил положить руки на окно. Дёрнул за ручку, добавил энергии и ударил плечом в дверь. Та сорвалась и выстрелила, а следом за дверью понеслась и моя мысль — не переборщил ли я с силой? Не хочется переломать пацану обе ноги только лишь за болтовню.