Где спал мой маленький ангел, сложив губки бантиком и сладко улыбаясь во сне.

Где меня ждала моя смерть, до которой оставалось всего пара часов, но которую я больше не боялась, смирившись с неизбежным и даже попрощавшись с Молчуном.

Через пару часов должна будет придти Тайга, чтобы забрать кроху в его новую семью.

И было идеально…почти все.

Если не считать этого прилипчивого огромного Берсерка, который возомнил себя спасителем и прилип к нам, как репейник на зад!

Его не смущали мои шиканья и рык, мои намеки, что ему пора бы унести свои прокаченные ноги куда-нибудь на север, или восток — к черту на куличики, и найти себе кого-нибудь еще для роли безропотного и беззащитного, потому что я не была такой ни одной капли, и моя чугунная сковородка была тому подтверждением!

Только, кажется, Янтарь и правда был больной во всю свою гривастую головушку. не понимая ни намеков, ни прямого текста.

Пол часа назад с неимоверным усилием и почти скандалом я отправила его в другую часть леса, где было застывшее озеро за рыбой в надежде на то, что он провозится там как раз до рассвета и когда вернется, то будет уже все закончено.

Возможно он даже тела моего не найдет и не увидит.

Но сейчас я едва не взвыла, сжав руки в кулаки до боли от заостренных ноготков, потому что этот громогласный зверюга пытался пробраться в дом.

СНОВА!

Второй фингал под ярким глазом, отбитый сковородкой копчик и поцарапанное плечо, его ничем не научили! И снова эта двухметровая мускулистая тушка, пыталась не провалиться под пол еще на веранде, пробираясь поближе к двери.

Вот ведь наказание божье!

Кивнув быстрый взгляд на малыша и убедившись. что он по-прежнему сладко спит и ничего не слышит, я ринулась из занавешенной, словно юрта, комнатки, прямо в большую комнату, которая, по всей видимости, когда-то выполняла роль зала, столовой и отчасти даже кухни, потому, что здесь были и обеденный стол, и даже сохранившийся шкафчик с посудой.

Меня не останавливало то, что я была облачена с одно лишь короткое подобие полотенца на обнаженное тело, и что в этой части дома не было пол стены — стараниями этого громилы! — отчего было весьма прохладненько.

Меня мало удивляло, когда мой мишка-папа мог ходить в одном свитере на жгучем морозе, когда все остальные в поселке кутались в дубленки и тонну одежд, чтобы не околеть.

Конечно же, они не знали, что в папе была кровь зверя, которая его грела, но этот Бер….он ввергал меня в шок, разгуливая нагишом жуткими ночами, когда от мороза трещали кончики деревьев, при завывающем ветре, от которого любой нормальный человек уже давно бы обморозился и окоченел под ближайшей елкой. Ладно…он был не человек.

Огромный, мускулистый, с золотистой кожей, копной непослушных волос и глазами, в которых можно было утонуть, словно в потоке солнечного света…я бы сказала, что солнышко прячется в этих необычных глазах на ночь. и поэтому его глаза казались такими невыносимо яркими… а еще теплыми и согревающими, что и теперь было совершенно невозможно противиться себе самой, и строить из себя рыжеволосую воительницу, которая в гробу видела все попытки помочь и защитить от этого мира.

Мы словно вернулись к тому, с чего начинали наше бурное знакомство.

Только в этот раз я была настроена решительно и не собиралась отступать!

Он уберется отсюда! И точка!

Вот и сейчас я заняла свою излюбленную позу, расставив босые ноги и упираясь руками в бока, как бы смешно это не выглядело в данной ситуации, когда мне приходилось запрокидывать голову. чтобы заглядывать в это необычное, красивое и такое доброе лицо мужчины, который всегда отчего-то улыбался, и явно забавлялся моим подчеркнуто воинствующим видочком.

Слон и Моська в натуральную величину!

И снова он с явным интересом рассматривал меня, даже не пытаясь этого скрывать и забавно выгибая свои резко-очерченные и изогнутые брови, одна из которых была поделена пополам небольшим шрамом.

Что? — рявкнула я, как только можно приглушеннее, стараясь смотреть исключительно на его лицо и не миллиметром ниже…где было просто чертовски идеальное большое тело, с выпуклыми мышцами, куда так и хотелось ткнуть ногтем и почувствовать отдачу упругой мощной плоти.

— Рыба! Как ты и заказывала! — пробасил Бер так же приглушенно и от этого еще более низко, чем обычно. отчего его голос буквально завибрировал, странным образом отдаваясь в моем теле мелкой дрожью.

Вот ведь какой странный голос! Словно в нем рокочет раскатистый гром, который при этом ты не боишься, а ждешь, когда его сила и мощь коснется твоей кожи, оставляя не разряды и ожоги, а глубокое и необъятное тепло.

Я быстро покосилась на его руку, в которой болтались пара больших рыбин, стараясь при этом самым случайным образом не задеть взглядом его тела.

Вернее бедер….куда так и хотелось глянуть хоть мельком, чтобы иметь представление о том, что Беры во всех местах могучи и… кхэм….велики.