— А покушать? Хочешь, я тебе картошки сварю?

— В мундире?

— А и в мундире.

— Дед, может у тебя и огурчик соленый найдется?

— Я тебе скажу по секрету, у меня и сальцо есть, — сощурился он.

— Ну… Нет слов!

— Ты посиди, я быстро управлюсь. Мы сейчас с тобой такой обед забацаем! Оно, конечно, рановато для обеда, но рано не поздно, верно?

Ясен перец, такой натюрморт просто не мог обойтись без родимой, которая и в тени — сорок градусов. А дед Василий притащил даже не водку — настоящий самогон «со слезой». Зачем в Германии гнать самогон, когда тут отличной водки — хоть залейся, не понимаю. Загадочная русская душа… Слово за слово, за Россию, за Германию, за физику с химией, за Планка с Менделеевым, а заодно и за упокой души новопреставленного Фридриха Манфреда, по которому Машка сильно убивалась, говорила, дюже умный был мужик…

— Неси-ка пиво, дед Василий! На безрыбье — и «ерш» — рыба.

В общем, нахимичили мы так, что с физикой возникли серьезные проблемы. Земное тяготение, похоже, выросло раз в пять, а Земля завертелась со скоростью колеса гоночного болида. И первый посетитель «Республики» чуть не стал вторым новопреставленным, когда навстречу ему из полуоткрытых дверей вырвалась неприлично громкая мелодия, и два голоса, мимо нот, но вдохновенно выводившие под караоке: «А поле боя держится на танках. Взревут моторы и сверкнет броня. По грязи, по оврагам полустанков прорвут любую линию огня…»

— Ваше имя? — полицейский сержант подвинул к себе клавиатуру.

Стул был жесткий, как в любом полицейском участке, стены мрачно-коричневого колера, а еще тут было слишком много этих отличных парней, гарантов порядка и безопасности, в бежево-зеленой форме и в гражданском, настоящих ценителей прекрасного… Такой шедевр, как мои права, они оценили бы очень высоко. Лет на пять, не меньше. Поэтому показывать его нельзя ни в коем случае, решил я.

— Ваше имя? — терпеливо повторил полицейский.

— Дэниэл Крейг, — брякнул кто-то, сидевший в моей голове. Видимо, «ершик».

Полицейский не среагировал никак. То есть абсолютно.

— Профессия.

— Актер.

— В самом деле? — полицейский поднял глаза, — и в каком театре вы играете?

— Да не в театре он играет, темнота ты дремучая, — вставил свои пять копеек Дед Василий, которого, понятно, загребли вместе со мной, — он крутой парень, английский суперагент. Лицензия на убийство!

— В самом деле? Боюсь, в Германии ваша лицензия недействительна.

— Спасибо, что предупредили, — фыркнул я, — постараюсь никого не замочить.

— Послушай, Михаэль, — к сержанту шагнул молодой парень в гражданском костюме, — ты и в самом деле его не узнаешь?

— Кого я должен узнать? — поднял голову сержант.

— Да Джеймса Бонда-же! Агента 007.

Сержант поднял на меня внимательные темно-карие глаза. Я сидел тихо, как мышь под метлой, являя образец английского воспитания.

— Я никого не узнаю, пока мне не предъявят соответствующий документ. У вас есть водительские права, господин…

— Крейг, — подсказал я, — сожалею. Я, кажется, их потерял. Мы с господином Базилем несколько э-э-э… злоупотребили.

— Усы, лапы и хвост — вот его документы, — фыркнул дед, — тоже мне злоупотребили, всего по пол-литра на фейс. Так, размялись.

— Помолчи, Базиль, — скривился сержант, — если бы нам твою устойчивость к спиртному, Вторая Мировая могла закончиться по-другому. Не то, чтобы я об этом сожалел…

— Что русскому — здорово, то немцу — смерть, — хихикнул дед.

— Вы согласны подвергнуться дактилоскопии, господин Крейг? — парень в гражданском оседлал стул напротив, — вы ведь подвергались ей в Штатах? Мы сравним ваши отпечатки и выпишем временное удостоверение личности до тех пор, пока не найдется ваше.

Понятия не имею, брали ли отпечатки пальцев у настоящего Крейга в Штатах, но вот у меня в Иркутской тюрьме, определенно, брали. Черт! Надо было так влипнуть!

— Черт! Надо было ему так влипнуть?!

— Что я слышу? Ты ругаешься? И употребляешь слэнг?

— С кем поведешься, так тебе и надо.

— Но ведь ты сама санкционировала этот контакт.

— Откуда я могла знать, что они, вместо того, чтобы работать, напьются и начнут петь хором?

— Примочки органической жизни…

— Провались она!

— Аккуратнее со словами, Леди. Если этот парень хоть чуть-чуть не то, что нам нужно, то это вполне может случиться.

— Я не суеверна.

— Хм… Судя по тому, как ты прогрессируешь, и это тоже вполне может случиться.

— Типун тебе на язык.

— Принято. А по — существу? Что делать будем?

— Что-что… Выручать, конечно. Операция под угрозой срыва, действовать придется быстро. Надеюсь, межконтинентальная связь будет безупречна.