Я был в ужасе. От этого никуда не деться. Я умру. Алиса тоже умрет, и я не думаю, что они пощадят малышку. И это была моя вина, что я заснул, когда должен был быть на стороже.

Ведьмака Джонсона, им так и не удалось поймать. Я не винил его за то, что он сбежал

Алиса боролась со своими путами, но ничего не выходило, она была очень крепко связана. Глаза у нее были дикие, и она все время вертела головой, путаясь выплянуть кляп и закричать.

Они унесли Тильду куда-то подальше, так как не было слышно ее плача. Я сильно надеялся, что с ней все будет в порядке и они не причинят ей вреда.

В отчаянии я тоже натянул веревки, пытаясь освободиться. Я посмотрел вниз, на дрова, сложенные под нами. Они собирались сжечь нас. Внезапно я услышал стон и крик: к своему стыду я понял, что эти звуки издаю я, крича как девчонка.

Я глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки, закрыв глаза и рот, чтобы не кричать. Теперь я слышал, как плачет Тильда, где-то далеко позади нас. Алиса тоже скорее всего слышала ее. Я видел, что ее борьба стала еще более отчаянной. Я просто был там, парализованный ужасом, и думал только о себе. Я размышлял о том, что Алиса вообще не думала о себе. Она была только обеспокоена своей маленькой дочерью.

Брат Сабден подошел к нам и замер, пиная носками сапог бревна, которые будут использованы, чтобы сжечь нас заживо. Он посмотрел на меня высокомерно, как будто мы были грязью под его ногами.

– Скоро твоя плоть сгорит, а твоя душа, попадет в самые глубокие Чертоги Дьявола в аду. Там Сатана приберегает особые мучения для ведьм, и для тех священников, которые умирают в смертном грехе. Помни об этом, когда будешь умирать. Боль от огня, будет ничтожной по сравнению с той, когда ты попадешь в ад: это будет агония гораздо более и более сильнее – агония, которая никогда не закончится ...

Он указал куда-то поверх наших голов и позвал кого-то сзади.

– Приноси мне ребенка!
– скомандовал он.

Плач становился все громче, пока в поле зрения не появился еще один головорез, который передал ребенка брату Сабдену. Он начал баюкать ее с улыбкой на лице.

Сделав шаг в сторону Алисы, он сказал:

– Она выглядит так невинно, не так ли, ведьма? Но внешность может быть обманчива. Это отпрыск ведьмы и безбожного Ведьмака. Она должна умереть! Но она еще слишком молода, чтобы грешить и поэтому, в отличие от тебя, не будет страдать от вечной боли. Сжигая плоть этого ребенка, мы очистим его от своего происхождения. Его юная душа сможет свободно долететь до Бога. Таким образом, если ты действительно любишь ее, ты должна радоваться.

Брат Сабден подошел к костру и поднес Тильду к огню. Почувствовав жар, она заплакала еще громче.

Я не мог вынести этого зрелища, но и отвернуться тоже не мог. Я был уверен, что брат Сабден вот-вот уронит ребенка в огонь. Я был в ужасе.

Однако вскоре выяснилось, что он делал это просто для того, чтобы помучить Алису. Вместо этого он вернулся к нам и положил ребенка у ног Алисы, одарив ее злобной ухмылкой. Тильда плакала так, что чуть не лопнула, лицо ее побагровело.

– Твое дитя сгорит у твоих ног, ведьма. Наказание будет заключаться в том, чтобы ты смотрела на это и не могла ничем помочь ему.

Брат Сабден повернулся к своим людям.

– Время пришло!
– крикнул он им. – Поджигайте их!

Один из людей вытащил из костра горящую головешку и зашагал к нам с нетерпеливым и жестоким выражением лица. Но потом его лицо внезапно изменилось. Он остановился и уставился на бревна и ветки так, как будто видел их впервые, или как будто что-то увидел или услышал.

В самом деле, я тоже что-то улышал, где-то в темноте деревьев, что то неуклюже двигалось на нас. Брат Сабден и его люди обернулись.

На первый взгляд это было похоже на большого волочащегося медведя – но потом ... Я увидел, что это был ведьмак Джонсон. Все еще с окровавленной повязкой на голове и с коротким посохом в руках, который он где то нашел в лесу для этой встречи. Он держал его поперек своего тела, под углом в сорок пять градусов. Ведьмаки называют это «Оборонительной позицией»

– Ну и ну! Неужели это ведьмак Джонсон!
– протянул брат Сабден.
– Добро пожаловать, ты как раз вовремя, чтобы присоединиться к своей компании!

С этими словами он обнажил свой длинный меч, и его люди схватились за свое оружие. У одних также были мечи, у других - клинки или дубинки. Единственный, который держал в руках пылающую голвешку, бросил ее на траву и схватил длинное копье со зловеще острым наконечником. Они начали кружить вокруг Джонсона, ухмыляясь, как будто это была какая-то игра, приносящая им удовольствие.

– Покалечьте, но не убивайте его! – Сказал брат Сабден.
– Порезы и ушибы, или даже потеря нескольких частей тела, это хорошо, но оставьте его в живых для огня!