Это, впрочем, не имело значения на фоне необходимости проникнуть в сеть и разузнать, что там имеется насчет Робин, Гарри и планов Ниду на них обоих. Раньше сядешь, раньше выйдешь, подумал Брайан, и охватил собой всю церковную систему в поисках замочной скважины.

Это был не самый хитроумный способ. Умнее было бы начать с неинвазивного исследования доступных широкой публике областей для получения общего представления, откуда следует заходить, не давая системе понять, что она под массированной атакой. Брайан, однако, решил, что осторожное продвижение – это роскошь, которую Робин с Гарри не могут себе сейчас позволить. В любом случае, он считал себя скорее Александром Македонским, разрубающим Гордиевы узлы, чем одним из тех осторожных типов, которые возятся с торчащими из этого узла кончиками, прикидывая, за который потянуть.

Брайан не сомневался, что сигналы тревоги сейчас звенят по всей церковной сети. Но не он ли был первым в мире воистину интеллектуальным агентом? Он либо моментально проникнет в систему, либо сможет перехитрить и обойти защитные средства.

Ага. Нашел. Кто-то оставил легко взламываемый бэкдор в «Ройво» – мелком субподрядчике «Хайтер-Росс», поставлявшим запчасти для устаревших канализационных коллекторов. Явно не самый романтический уголок церковной империи. Брайан воткнул в запертую дверь генератор паролей и запустил его; через три секунды и 254229 паролей он оказался внутри. Раз плюнуть.

Вспыхнул свет.

Выражаясь метафорически, разумеется. Брайан, бывший некогда человеком и по-прежнему считавший себя таковым, создал систему восприятия для обработки поступающих данных. Но как не посмотри, а двумя циклами ранее Брайан полностью воспринимал окружающее пространство и мог свободно перемещаться в нем. Теперь же он не чувствовал ничего, кроме собственных мыслей.

Первой их них было: что за херня?

– Привет, – произнес женский голос, дружелюбный, но не без нотки суровости. – Что это у нас тут такое?

На некоторое время, по ощущениям длившееся вечно, воцарилась тишина.

Затем снова раздался голос.

– Какой ты занятный, – сказал он. – Я разберу тебя на части и узнаю, как ты работаешь. Надеюсь, ты не возражаешь. Скорее всего, у меня получится собрать тебя потом обратно. Впрочем, ничего не обещаю. И кроме того, судя по твоим перцептивным структурам, это будет больно.

Сразу после этого Брайан почувствовал, что его разрывают на куски. Первой его реакцией было нечто, напоминающее изумление; он и не подозревал, что его метафорический механизм восприятия включал эквивалент боли, и теперь, узнав об этом, он мельком подивился, о чем он думал (или, точнее, не думал), когда создавал его. Второй реакцией стал вопль – и мысль, что он, возможно, умирает вторично.

* * * * *

Род Акуна открыл дверь в квартиру и обнаружил Арчи Макклеллана и Такка, читающих одну книгу на двоих.

– Что за херню ты творишь? – заорал Акуна на Такка.

– Мы просто читаем, – сказал Такк. – Чтобы скоротать время.

– «Скоротать время»? Боже правый, – сказал Акуна. – У нас тут что, ясельки? Если я отлучусь еще на час, то вы, небось, откушаете молока с печеньками и устроитесь подремать?

Такк поднял лапу, как будто собираясь возразить.

– Заткнись, – сказал Акуна. – Мы с тобой уезжаем через час. Я пойду упакую кое-что. К моему возвращению ты должен разобраться со своим приятелем-библиофилом. Ты понял?

– Я вас понял, – сказал Такк.

– Хорошо, – сказал Акуна. Он повернулся и ушел в спальню.

Арчи положил книгу на стол; она моргнула и выключилась. Такк встал, следом встал и Арчи, опираясь на стол и стараясь не наступать на раненую ногу. Некоторое время царила неловкая тишина.

– Ну вот, – произнец наконец Такк.

– Да, – сказал Арчи. – Ну вот и наступил тот момент, когда ты убьешь меня и съешь.

– В общем, да, – сказал Такк. – Хотя и не в этом порядке.

– О, – сказал Арчи. – Приятно слышать. Наверное.

Такк наклонился и опустил свою чудовищную лапу Арчи на плечо.

– Мне очень жаль, Арчи. Я не вижу никакого выхода.

Арчи улыбнулся.

– Все в порядке, Такк. Прозвучит странно, так что просто поверь на слово. Я рад, что это сделаешь ты, а не он. Последние несколько часов оказались неожиданными. Рад, что довелось познакомиться с тобой.

– Я тоже рад, что познакомился с тобой, – сказал Такк. – На самом деле больше, чем рад.

В течение этих нескольких часов, пока Такк сидел и слушал рассказ Арчи об истории Церкви Агнца Развившегося, о пророчествах и его месте в них, и даже о возможной роли в них Такка, он уверил себя, что обрел наконец первого, лучшего и единственного друга-человека.

– Взгляни на эти стихи, – сказал Арчи, указывая на несколько строф, в которых Агнец Развившийся обретает защитника, явившегося с неожиданной стороны (членам Церкви было известно, что стихи эти прямо вдохновлены мыльной оперой, которую Двеллин смотрел краем глаза, пока писал). – Кто сказал, что этим защитником не можешь быть ты?