Патриция с некоторой тревогой перевернула лист: на снимке крупным планом было запечатлено место, где должен был быть «обрубок».

— Это... — начала коронер, качая головой и пытаясь подобрать слова, — это выглядит так, как будто место, где должна быть шея, просто заросло кожей.

— Э-э... Хм.

Патриция была рада оторвать взгляд от жуткой фотографии. Она взглянула на женщину и спросила:

— Вы коронер. Можете это объяснить?

— На самом деле, не могу. Такое иногда случается, и я понимаю, что это неприемлемый ответ, но я больше ничего не могу вам сказать. Это одна из тех редких смертей, которые вызывают много вопросов.

— И вы уверены, что это Дуэйн Паркер? Что это не какой-нибудь искусно слепленный манекен, что-то вроде шутки?

— Это не кукла, мисс Уайт. Я лично провела вскрытие и взвесила каждый орган. Есть фотографии, если хотите...

— Нет-нет, в этом нет необходимости, — поспешила Патриция.

— В Федеральном бюро тюрем сверили отпечатки пальцев и два профиля ДНК. Также на теле были татуировки, которые соответствовали тем, что внесены в окружной регистр особых примет преступников. Тело принадлежит Дуэйну Паркеру, и мне очень жаль, что я не могу пролить свет на то, каким образом его обезглавили. Один из дерматологов в больнице предположил, что, возможно, в область разреза попала какая-нибудь плесень или грибок.

— Это возможно?

— По-моему, нет, — коронер пожала плечами, такая же расстроенная, как и Патриция. — Вот почему мы называем такую смерть странной.

«Вот уж точно...» — Патриция вернула папку. Она была рада, что больше не было необходимости держать ее в руках.

«Что я скажу Джуди? — мысль не давала ей покоя. — Наверное, ничего. Я просто ничего ей не скажу».

— Что странно, — добавила Бейкер, — так это то, что Дуэйн Паркер был жителем Аган-Пойнта, города, где добывают крабов.

— Почему странно?

— Это очень тихое место. Не припомню покойников из Аган-Пойнта, умерших не от старости. И вдруг меньше чем за неделю мы получаем Дуэйна Паркера, двух жертв жестокого убийства и двух сгоревших при пожаре.

«Хильды и Илды», — подумала Патриция.

— Все из Аган-Пойнта. Скажите, а в телах находили остатки наркотиков?

Бейкер покачала головой.

— Отдел по борьбе с наркотиками и начальник полиции Аган-Пойнта запросили полный токсикологический анализ, но все тела чисты: ни метамфетамина, ни марихуаны, ни алкоголя. Вообще ничего. Но я хочу рассказать вам о другом.

— Что такое?

— Тело, которое пришло этим утром.

Патриция нахмурилась.

— Снова житель Аган-Пойнта?

— Боюсь, что так. Уже шестой.

— Кто?

— Сорокапятилетний белый мужчина по имени Роберт Коудилл, он же Джуниор.

Знакомое имя.

— Я помню его. Он и его брат-близнец жили по соседству, когда я была маленькой. Прославились как местные хулиганы. — Патриция поджала губы. — Его убили?

— Не знаю, — ответила Бейкер. — Я не понимаю, как это может быть убийством, но... — она вздохнула, поправив выбившийся из прически локон, — администрация хотела, чтобы я показала все, так что... Хотите взглянуть на тело?

«Она спрашивает, хочу ли я увидеть труп толстяка», — с недовольством подумала Патриция. Стиснув зубы, она ответила:

— Да, пожалуйста.

«Что бы это ни было, оно не может выглядеть более странным, чем изображение на фотографии Дуэйна», — надеялась она.

Патриция жестоко ошибалась и вскоре узнала об этом. Она проследовала за привлекательным коронером через дверь с надписью «Секционная № 1 — НЕ ВХОДИТЬ». Резкий запах сразу же ударил в ноздри.

— Это формалин, вы скоро привыкнете, — заверила Бейкер. — Универсальный консервант.

Свет люминесцентных ламп создавал в комнате зловещую атмосферу. Скорее всего, это была игра воображения, ведь Патриция впервые находилась в морге, но каким-то образом из-за этой атмосферы она чувствовала себя невероятно близко к смерти. На стеллажах стояли большие стеклянные бутыли: «Солевой раствор», «Раствор Ценкера», «20% Фенол». На подносе располагалось несколько бутылок с йодом и сульфатом меди. На стене висела большая раковина и термосваривающий аппарат. Комнату можно было принять за обыкновенную лабораторию средней школы, если бы не одно но — человеческий труп на металлическом столе.

От увиденного у Патриции скрутило живот. Белый свет ламп отражался в складках черной полиэтиленовой простыни, превращая ее в предмет современного абстрактного искусства.

Бейкер небрежно стянула простыню со стола.

«Мать честная!» — выкрикнула про себя Патриция.

Труп лежал на столе из нержавеющей стали, который был оснащен съемной дренажной системой, желобами для слива органики и моторизованной регулировкой высоты.

Вид тела шокировал, словно резкий неожиданный крик в темноте.