Шрифт:
Джуди не слушала ее.
— Я уверена, ты встретишь его сегодня на похоронах. Думаю, он дружил с Дуэйном. Я несколько раз видела, как они разговаривают. И по-моему, они прекрасно ладили.
«Дура, дура, дура!» — крутилась мысль в голове Патриции.
— Я с нетерпением жду встречи с мистером Фелпсом, — сказала она и добавила про себя: «Можешь быть в этом уверена».
В разговоре наступила передышка, Джуди задумчиво смотрела на реку, а Патриция вздохнула с облегчением и расслабилась в лучах утреннего солнца, наслаждаясь красотой обширного сада. Цикады, казалось, нашептывали ей на ухо колыбельную.
«Самое время выпить бокальчик белого», — подумала она, но потом посмотрела на часы. Через час они должны были начать готовиться к похоронам.
Издалека до нее донесся непонятный звук.
Ей стало интересно, что это могло быть.
Хрясть, хрясть, хрясть!
Шум приближался.
— А вот и Эрни, — сказала Джуди.
Патриция огляделась и заметила на краю сада Эрни. Он, голый по пояс, шел вдоль изгороди и орудовал огромными садовыми ножницами.
Хрясть, хрясть, хрясть!
— Он так тщательно следит за садом, — прокомментировала Джуди сквозь сонливую улыбку.
К такому Патриция была не готова.
— О да. Замечательно работает. — Но ее внимание сосредоточилось на самом Эрни.
На его теле.
Подтянутые мышцы спины сокращались в ритме с щелчками секатора. Он прошел чуть дальше, и теперь Патриция видела напряженную грудь, шесть кубиков на животе, обведенные дорожками пота. Эрни остановился, вытер пот со лба подтянутым бицепсом и вернулся к работе.
«Ради всего святого!» — взмолилась Патриция.
Она не могла оторвать глаз от великолепно сложенного мужчины, а ее разум заполонили мысли о ночном переживании.
Патриции оставалось лишь посмеяться над собой. Ее взгляд скользил по покрытой потом груди Эрни.
«Я превращаюсь в нимфоманку!» — пронзила ее мысль.
Патриция поняла, что первый день в Аган-Пойнте будет долгим.
Часть вторая
— Эй, Папаша Хельм! — крикнул Трей, выходя из патрульного автомобиля перед магазином. — Что это ты делаешь?
Хозяин магазина остановился; в одной руке он держал трость, а другой тянул за собой здоровенный мусорный бак.
— Я выношу чертов мусор, идиот. Или это похоже на что-то другое?
— Старый чудак пытается поднять бак, который тяжелее его в два раза, — вот на что это похоже. Давай-ка я тебе помогу.
— Ой, драть тебя растак, чертов молодчик! — заголосил старик. — Я жарил цыпочек, когда ты был еще головастиком в яйцах папашки. В свое время я выносил по десять таких баков разом.
— Уверен, что выносил, Папаша. Но это было во времена, когда Рузвельт был президентом. Тедди Рузвельт. Так почему бы мне тебе не помочь?
Старик Хельм несколько раз дернул бак, хмыкнул и сдался.
— Черт возьми! Тебе платят зарплату из моих налогов, выноси!
— С удовольствием, Папаша. Когда я закончу, может, угостишь меня кофе?
Хельм взмахнул тростью.
— Разбежался! Твой бесплатный кофе прямо здесь, получи и распишись! — старик схватил себя за яйца, потряс ими и поковылял обратно в магазин.
Сержант Трей рассмеялся. Старик был как заноза в заднице, но Трею он нравился своей прямотой и здравомыслием. Сержанту казалось, что он и сам такой.
То, что он сейчас делал, например, имело смысл, хотя и не было связано напрямую с желанием помочь старику вынести мусор.
Трея интересовало содержимое мусорного бака.
«Не я, так кто-нибудь другой это сделает», — думал он.
В глубине души Трей знал, что он паршивый полицейский, но разве это делало его паршивым человеком?
«Либо берешь, либо отдаешь. Мир беспощаден, — размышлял Трей. — Черт, по большому счету я порядочный парень. Оплачиваю счета, обеспечиваю жену, даже хожу в церковь не реже двух раз в год».
Все зависело от того, с какой стороны посмотреть. Трей арестовывал плохих людей, и это было хорошо, не так ли? Он помог сделать мир немного безопаснее, согласившись на неблагодарную и грязную работу. У них с Марси никогда не было детей, потому что, прежде чем жениться, он успел обрюхатить добрую дюжину красоток, раскошелиться на аборты и в итоге сделал вазэктомию. Трей знал наверняка: детей он не хочет. Марси мечтала, что когда-нибудь они заведут пару-тройку сорванцов, но он никогда не рассказывал ей о поездке к врачу, потому что, если бы рассказал, она никогда бы не вышла за него замуж. А в свое время Марси была той еще горячей штучкой, и Трей не смог бы себе простить, если бы она вышла замуж за кого-нибудь другого. Так что он попросту соврал. Выходя за него, Марси надеялась, что скоро он подарит ей детей, но Трей стрелял вхолостую.