Шрифт:
Полоска рассвета ползла по темному небу. Ночь уступала место солнечным лучам, но я их уже не видела, как не чувствовала и то, что Ирадий проснулся. Как не слышала и продолжение стиха, которого просто не было в учебнике.
— Все мы чего-нибудь желаем, На нас так просто надавить. Мы чувства и мечты скрываем Лишь потому, что страшно жить. Да, страшно жить, когда ты любишь, Когда зависишь от любви, От глаз, от губ — по ним тоскуешь, А ночь рождает лишь мечты. Но без любви ты — зимний ветер, Без чувств — безвольная рука. Быть одному на целом свете — Не жизнь, а выбор дурака. Они приходят лишь с годами — Боль, сожаление и страх. Ты вспоминаешь их часами… Не их, ее, но память — прах. Ты помнишь взгляд, ты помнишь губы, Ресниц чернильное крыло. Увы, но люди — однолюбы, А к остальным тебя влекло. Да, есть богатство — вне сомнений, Но то не деньги, не меха. Ее улыбка лишь бесценна, А остальному есть цена. Как жаль, что понимаем поздно. Вот повернуть бы время вспять! Туда, где ночь была морозна. Туда, где обещался ждать. В лучах заката нет милее Любимых глаз и тонких губ. Мы б там гуляли по аллее, Но был тогда труслив и глуп. (Автор Л.Огненная)Чувствовала, как меня поднимали на руки, но слишком сильно манил сон, чтобы я открыла глаза. Там, в моем сне, вокруг расстилалось шумное море, а в темном небе то и тело сверкали молнии, предупреждая о первых каплях дождя. Я ждала этот дождь. Стояла, раскинув руки в стороны, продуваемая всеми ветрами, и дышала свободой, но проснуться пришлось.
Проснуться и ужаснуться тому, что я отвечаю на чужой поцелуй. На поцелуй того, кто а к маняще пах морем и грозой.
Глава 5: У каждого своя правда
Ирадий
Не удержался, не смог, не пересилил себя. Слишком свежи были воспоминания о поцелуе, чтобы не поддаться искушению вновь. Да, Ирадий желал поддаться, а точнее, воспользоваться преимуществом, а иначе зачем бы он отнес Каролину в свою спальню, минуя выделенную ей комнату.
Дом еще спал, когда мужчина поднимался по лестнице и шел по коридору второго этажа. Кивком головы отпустив управляющего, он остался доволен его работой. Пожилому мужчине было поручено никого к ним не пускать, и управляющий справился с этой задачей на отлично, тогда как желающие были.
Сначала Эльза, а затем и Эльдер.
Чего они хотели? Тут и дураку понятно. Привыкшая быть в центре внимания, Эльза желала занять привычный пьедестал, чтобы самоутвердиться за чужой счет, выкупаться в лучах обожания и восхищения, но девушка Ирадия не трогала совершенно. Не трогала ни тело, ни душу, хоть и была хороша. Просто невозможно занять мысли человека, если это место уже прочно занято.
Эльдер… С этим мальчишкой было почти то же самое. В этом плане он мало отличался от сестры — его тоже душила ревность, но ревность к конкретному объекту, который он так опрометчиво уже посчитал своим.
Ирадий прекрасно помнил разговор, что состоялся между ними чуть больше месяца назад. В тот день молодой имсит, как и вчера, явился в общежитие командования без приглашения. Его заботил только один вопрос: какие отношения связывают веркомандира и Каролину.
Странно, но Ирадий его не прогнал. Не сказал, что мальчишка сует свой нос не в свое дело. Мужчина ответил чистую правду: служебные, но вчера Эльдер заставил его вновь вспомнить об этом разговоре.
Они столкнулись в коридоре второго этажа, когда веркомандир ждал свою Карамельку.
В тот момент Ирадий даже ненароком пожалел, что приказал всем на время увольнительной как минимум ночевать в его доме, но по-другому Каролину сюда было не заманить, а тревога за нее была куда выше личных удобств.
Мужчина желал иметь над ее жизнью хотя бы частичный контроль — для собственного спокойствия.
— Вы мне солгали! Вы говорили, что вас с Карой связывают только служебные отношения! — бросил этот щенок слишком эмоционально.
О да. Ирадий прекрасно видел, что разлад, о котором Кара умолчала, не желая посвящать в свои душевные терзания кого бы то ни было, коснулся не только ее. Эльдер был на грани того, чтобы утратить контроль, и навряд ли это осознавал, судя по фанатичному блеску в глазах. Парень даже не пытался себя контролировать — увы, это говорило о том, что зверь слишком близко.
— Курсант! — окликнул его веркомандир, одним своим тоном напоминая, что мальчишка забылся. Забыл, с кем разговаривает и с кого собирается требовать объяснений.
Это с Карой Ирадий мог и хотел быть мягким и учтивым, но для других на его шее места не имелось. — В первую очередь я рекомендую вам научиться задавать правильные вопросы.
То, что нас с капитаном Карой сейчас связывают только служебные отношения, совсем не означает, что в будущем я не желаю видеть ее своей женой. Надеюсь, мой намек ясен?
— Более чем, товарищ веркомандир, — прошипел Эльдер, но с места не сдвинулся, хотя взгляд его выражал чистейшую ярость. — Разрешите идти?
— Разрешаю, — выплюнул Ирадий, продолжая смотреть мальчишке в глаза.
Поединки среди имситов не были чем-то неординарным. Время от времени кто-то выходил на ринг, чтобы спустить пар или выяснить кулаками, на чьей стороне правда, но парень действительно зарвался. Нельзя долго смотреть имситу в глаза — это знали даже люди, потому что прямой взгляд — это вызов.