— Ты не знаешь, где он хранит боеприпасы? — шепотом спросила я, в то время как мама продолжала растирать лодыжку, и её взгляд снова затуманился.

— Только не здесь, — она указала на боковую стену. — В соседней спальне.

Она снова вздрогнула, и слёзы снова невольно потекли у неё по щекам.

Хреново. Нам не пройти и двух шагов совсем без оружия. Наш маленький ножичек ни черта не сделает против кучи головорезов с пистолетами там на улице.

Я метнулась к окну, выходящему на город. На раме не было механизма, чтобы открыть, никаких задвижек, только листы стекла. Хотя не думаю, что нам это помогло бы, мы были на высоте тридцати этажей, и способа спуститься вниз я не видела.

Я вернулась к кровати и прижала маму к груди. От её слёз мне тоже захотелось разреветься, глаза намокли. Казалось, она выпустила наружу все эмоции, которые так долго скрывала от Дмитрия, и её тело больше не могло сдерживать их.

— Я так рада, что увидела тебя, — она отстранилась и погладила меня по щеке. — Моя прекрасная девочка. Я так рада, что снова увидела свою Сабрину.

— Не сдавайся, — сказала я и слабо улыбнулась ей. — Мы выберемся отсюда.

Она покачала головой и ответила, с печалью в глазах оборвав мою речь, полную наигранного оптимизма:

— Хотела бы я, чтобы это было правдой.

Глава 26

Нэйт

Я уставился на ближайшего русского, а Питер застонал от боли. Мои пальцы покрылись кровью, пока я пытался руками зажать рану Питера.

Здоровенный русский мудак нацелил на меня пистолет с ухмылкой на лице и на своём языке выдал:

— Do svidaniya, ubludok!

— Да пошёл ты, сука!

Я ожидал получить пулю в лоб, но она так и не прилетела. Огни в ангаре погасли, всё погрузилось в темноту. Я бросился на Питера, закрывая собой, когда русский выстрелил.

Затем до моих ушей донесся грохот автоматной очереди, пули летели, попадая в самолеты, технику и отряд русских, стоявших рядом. Болезненные стоны и крики стали раздаваться тут и там, примешиваясь к звукам непрекращающейся бойни, сопровождая приближение громилы с модернизированным пистолетом Гатлинга. Это должен был быть Мясник. Никто другой не потрудился бы прийти нам на помощь.

Неподалеку раздался ответный залп, но Дэвид быстро уничтожил стрелков очередным выстрелом из автомата. И вот в ангаре снова наступила тишина, остались только стоны раненых.

— Босс? — голос Дэвида отразился от металлических стен ангара.

— Иди сюда! Питер сильно ранен.

— Уже иду, — отозвался Дэвид, направляясь к нам и по пути добивая стонущих мужчин несколькими выстрелами. Когда он обогнул «Сессну», его пристальный взгляд остановился на брате, и особенно злобная ярость чёрной тучей легла на его лицо.

Наклонившись, он легко поднял своего брата — немаленького мужика — на руки.

— У тебя на шее… — сказал верзила и дернул подбородком, указав в мою сторону.

— Всё нормально, — ответил я, не зная, так это или нет, но по ощущениям мне было уж точно намного лучше, чем Питеру. — Давай отвезем его в больницу. Тогда я буду беспокоиться о себе.

Дэвид направился к взлетной полосе, быстро переступая через мертвых. Я последовал за ним и помог ему погрузить Питера на заднее сиденье черного внедорожника.

Я забрался на пассажирское сиденье, а Дэвид рванул с места так, что шины завизжали. Достав из кармана телефон, я набрал номер Ангуса.

Он сразу же взял трубку.

— Мы уже подъезжаем, — сказал он. Его голос был напряженным до предела.

— Слишком поздно, — я прижал ладонь к шее и оглянулcя на Питера, который лежал бледный и молчаливый на заднем сиденье. — Всё кончено. Но мне нужно, чтобы мои ребята почистили там, забрали всех убитых наших и проверили, есть ли у нас раненые, а затем отвезли товар на наш склад.

Дэвид рванул по дороге, его костяшки пальцев побелели на руле.

— Я позабочусь об этом, — сказал Ангус. Он не был одним из моих людей, но я быстро научился доверять ему и полагаться на него — возможно, даже больше, чем следовало бы.

Я положил трубку и тут же набрал номер Сабрины. Сразу же включилась переадресация на голосовую почту. Укол беспокойства мелькнул в моей голове. Я снова набрал номер. Опять автоответчик.

— Телефон Сабрины был при ней, когда ты уходил? — спросил я Дэвида.