— Никогда!

Дмитрий ухмыльнулся.

— Твоя мать говорила то же самое.

Он щелкнул пальцами и встал.

Моя мать выбралась из клетки и подползла к нему. Её тело было испещрено множеством шрамов — порезов, синяков, ожогов. Некоторые из них свежие, некоторые старые, каждый явно болел. Более тонкая и длинная цепь тянулась от её лодыжки до засова в полу в задней части клетки.

— Sosi! — резким тоном отдал Дмитрий извращённый приказ по-русски.

Мама опустилась перед ним на колени и расстегнула молнию на его брюках.

Я отвернулась, когда она вытащила его член, но Дмитрий схватил меня за волосы и заставил смотреть, как она берет его в рот. У меня в горле встал комок, и я всхлипнула, но Дмитрий крепко держал меня.

— Вот видишь? — Дмитрий ударил мою мать по лицу, когда она сосала его. — Ты сама станешь такой так быстро, что даже пикнуть не успеешь. Я сломил её волю. А теперь я собираюсь сломить твою.

Слюна скопилась у меня во рту, когда желание стошнить попыталось одолеть меня.

— Нэйт придет за мной.

Дмитрий засмеялся:

— Нэйт и его дружки мертвы. Все они. Мои люди уже едут и везут с собой голову Нэйта, — сказал он, указав на полку на стене между двумя окнами. — Я уже выбрал место, куда поставлю её.

Пол, казалось, ушёл у меня из-под ног, или, возможно, я провалилась сквозь него. Моё сердце сжалось, как будто ледяной кулак раздавил его между безжалостными пальцами. Нэйт не мог умереть. Я бы знала, не так ли? Я бы почувствовала это. Миллион «нет» крутился у меня в голове. Но в тоне Дмитрия была такая уверенность, такое садистское удовлетворение в его глазах...

Я отрицательно покачала головой:

— Я тебе не верю.

— Тебе и не нужно верить. Сможешь сама убедиться достаточно скоро, — он оторвал мою мать от своего члена и толкнул её на пол. — Теперь твоя очередь.

— Я его откушу, — ответила я, щёлкнув зубами.

— Я так не думаю, — он вытащил из кармана складной нож и открыл его. Направив его на меня, он подошел ближе, его наполовину вялый орган покачивался в прохладном воздухе.

— Мама, — позвала я и поперхнулась этим словом, видя, как она осталась лежать там, куда он её бросил.

— Она тебя не спасет, — сказал Дмитрий и покачал головой, словно я была непослушным ребенком. — Неужели ты не поняла? — он снова схватил её за волосы и потащил, пока она не села передо мной.

Она не произнесла ни слова, когда он провел лезвием вниз по её груди, рисуя кровавую линию прямо поверх ряда подобных шрамов. Её глаза по-прежнему блестели от застывших там слёз. Эмоций на её лице не было, взгляд был отсутствующий. Снова отбросив её в сторону, он потянулся к моим волосам. Я ударила ногой, попав ему прямо по коленям.

Он завопил и упал в сторону, когда я вскарабкалась на кровать и дернула за цепь.

Шум привлек внимание одного из тех прихвостней, что остались охранять снаружи, он заглянул в комнату, поинтересовался, всё ли в порядке, но Дмитрий встал и прогнал его:

— Убирайся к чёртовой матери! — крикнул он, подошел к двери, захлопнул её и щёлкнул замком.

Я потянула за цепь, металл впился мне в лодыжку, и я боролась, как дикий зверь, попавший в капкан.

Дмитрий вернулся с ножом в руке.

— Ты ещё пожалеешь об этом.

— ДА ПОШЁЛ ТЫ! — я дернулась, потянулась цепью к его руке с ножом, но не достала, она оказалась короче на несколько дюймов.

Он открыл дверь и бросился на меня, своим тяжелым телом прижав меня к кровати. Я боролась, пока он не прижал лезвие к моему горлу, теплая кровь стекала по моей коже.

— Ну что ж, начнём наш первый урок. Ты должна понять, кто твой хозяин, — произнёс он и просунул своё колено между моими.

— Всё это только для Нэйта! — выкрикнула я ему в лицо. — Ты ничего не можешь, тебе не взять меня силой, потому что я всё отдала ему. Ты можешь делать всё, что захочешь, но я никогда не буду твоей.

Он моргнул, его тёмные глаза сузились.

— Я бы хотел проверить эту теорию, — проговорил он. Его второе колено присоединилось к первому, и головка члена прижалась к внутренней стороне моего бедра.

Меня резко замутило, желчь подкатила к горлу, в то время как я попыталась направить свои мысли куда-нибудь подальше от монстра, лежащего на мне. Вспомнила глаза Нэйта, мои любимые зелёные с ореховыми крапинками, и его улыбающееся лицо. Почему-то легче не стало. Как его образ перед глазами мог причинить мне такую боль?