– Это так, чтобы твой моторчик не заглох, – сказал Гарольд. Затем он быстро отошел от нее и повернул выключатель. – Выбирай себе какую хочешь, чтобы было на чем ездить этим летом, – сказал Гарольд. В гараже стояли «рейнджровер» и два «мерседеса» – один «550-купе», а другой «SL» с открытым верхом. – Только запомни правило: менять решение в разгар лета не получится. Я не желаю, чтобы ты явилась ко мне в один прекрасный день и заявила: «Хочу ездить на “ровере”», – после того как выбрала «мерседес».

– А что, если ни одна из них мне не понравится? – спросила Джейни. – Что, если мне приглянется «мазерати»?

– Я не намерен тебя слишком баловать, – ответил Гарольд. – Тогда ты меня возненавидишь, ведь никто другой никогда такого тебе не предложит.

– Наверное, ты прав. – Джейни ласково коснулась кончика носа Гарольда указательным пальцем.

– И почему бы тебе не выйти за него замуж? – все лето напролет нашептывала ей Эллисон.

– О нет, я бы не смогла, – отвечала ей Джейни. – Я никогда не выйду замуж, пока не полюблю человека окончательно и бесповоротно.

– Я бы такого полюбила за пару секунд, – призналась подруга.

– Да, у тебя это, наверное, получилось бы. – Джейни решила умолчать о том, что Эллисон была совершенно не во вкусе Гарольда.

Вообще-то Гарольд воспринимал Джейни чересчур серьезно.

– Будь умницей, – увещевал он ее. – Ты должна по-умному распорядиться своей жизнью. А я тебе в этом помогу.

Джейни отвечала ему, что всегда хотела заняться чем-то серьезным – стать журналисткой или написать роман. В один воскресный день Гарольд пригласил к ним на обед одну даму – главного редактора. Гарольд всегда подавал капуччино в чересчур больших чашках, и Джейни запомнилось, как эта дама-редакторша – на ней был бело-синий жакет невообразимого покроя – удерживала эту чашку, поставив ее себе на бедро, пока они сидели на террасе.

– Джейни хочет быть писательницей, – сказал Гарольд.

– Да неужели?! – воскликнула редакторша и, подняв чашку ко рту, добавила: – И почему это хорошеньким девушкам вечно хочется заниматься не поймешь чем?

– Да брось ты, Мов! – возмутился Гарольд. – Ты и сама ведь была хорошенькая. Пока не поумнела.

– И пока ты не разбогател, – парировала Мов. – Так чем именно вы хотите заняться, дорогуша?

– Хочу занять ваше место, – ответила ей Джейни самым нежным, безобидным тоном.

Когда Джейни окончательно порвала с Гарольдом – это случилось в конце сентября, – выйдя на улицу, она совершенно искренне разрыдалась. Разрыв произошел в его квартире на Парк-авеню – они условились встретиться там, чтобы выпить по коктейлю, прежде чем отправиться на ужин. Гарольд был в библиотеке. Он потягивал скотч и любовался своим бесценным Ренуаром.

– Привет, чокнутая детка. – Гарольд взял Джейни за руку и провел к красному шелковому дивану. – У меня тут кое-что возникло. Я не смогу сегодня поужинать с тобой.

– Понимаю, – ответила Джейни. Она уже догадывалась, что за этим последует.

– Было просто замечательно провести с тобой все это лето, – сказал Гарольд, – но…

– Все кончено, – договорила за него Джейни.

– Дело вовсе не в тебе, – объяснил он. – Все дело во мне. Я не хочу жениться, и кроме того, тебе следует знать, что у меня появилась другая женщина и я собираюсь начать с ней встречаться.

– Прошу тебя, прекрати, – сказала Джейни. Она встала с дивана. – Я и сама собиралась с тобой сегодня расстаться. Забавно, согласись?

Джейни слегка знобило, и она пожалела, что не захватила свое легкое пальто из синего шелка. Когда Гарольд провожал ее до двери, она заметила Скаадена – он стоял в холле, перекинув через руку ее пальто. Мало того, что Гарольд заранее спланировал разрыв с Джейни, так он даже успел обсудить все это со Скааденом.

Пока Скааден помогал ей надеть пальто, она представила, что мог ему сказать Гарольд: «Юная леди заедет на коктейль, но вскоре уйдет. Она может быть расстроена, так что держите ее пальто наготове». При этой мысли Джейни улыбнулась.

– Прощай, Гарольд, – сказала она и взяла руку Гарольда, но для поцелуя подставила ему лишь щеку.

Джейни сумела продержаться до ближайшего угла, но там она облокотилась о мусорный бак и расплакалась. При этом в ней как бы говорили два голоса.

«Да брось ты! – говорил первый. – Такое ведь уже миллион раз случалось. Тебе пора к этому привыкнуть».

«Но ведь все равно это больно», – отвечал второй.

«Только чуть-чуть. Ведь Гарольд – уродливый коротышка, и ты бы все равно никогда за него не вышла. К тому же он каждый день просиживал по часу на горшке».