Шрифт:
– Винни, я…
– Что еще?
– Я… Я…
– Ну говори же!
– Винни, мне кажется, у меня инфаркт. Наверное, я умру. Ой, Винни! Ой, уже умираю…
– Эх, Джеймс. Какой же ты слабак! – Винни хватается руками за голову. – Даже кокаин толком принять не можешь.
IV
Джеймс говорит «нет»
Джеймсу хочется, чтобы с ним нянчились и носились. (Как в детстве, когда он болел. Мать стелила ему на диване и разрешала смотреть телевизор целый день. А отец звонил по телефону и спрашивал: «Эй, спортсмен, ну как там спорт?»
Он хочет, чтобы Винни сказала ему: «О малыш Джеймс! Мой бедный, милый мальчик!» (Он хочет, чтобы Винни обращалась с ним как мама. Или хотя бы по-матерински.)
Но вместо этого она заявляет:
– Врачи сказали, с тобой все в порядке.
«Нет, не в порядке!» – хочет прокричать Джеймс. Он хочет, чтобы Винни ушла. Ему хочется сказать ей, чтобы она убралась прочь. Но он не может. Он никогда этого не сможет сделать.
– Я знаю, – говорит Джеймс.
– Можешь отправляться домой.
– Я знаю, – повторяет Джеймс и начинает нажимать кнопки пульта, переключая каналы телевизора, который закреплен перед ним на стене.
– Ну так мы идем, Джеймс? – спрашивает Винни. – Мне ведь еще надо успеть на работу.
– Но мне нужна одежда.
– Вот твои тряпки. – Винни берет в охапку вещи Джеймса с кресла и кидает на больничную койку.
Джеймс смотрит на свою рубашку, свитер (с эмблемой журнала Винни на груди), джинсы, носки и белые трусы. Вид у всего этого несвежий.
– Мне нужны чистые вещи, – произносит он.
– Тебе что, еще не надоело позориться? – шипит Винни сдавленным голосом. (Она не хочет, чтобы их разговор услышал старик, лежащий на соседней койке, – он уже и так одной ногой в могиле. А вторая – вся в гнойных струпьях – торчит из-под покрывала.)
– Домой я не пойду, – говорит Джеймс. – Я иду на пресс-конференцию.
Он ощупывает свои вещи. Чувствует он себя не совсем… в норме. (Он все еще на взводе. Вероятно, это из-за кокаина, которого он наглотался позапрошлой ночью, да еще вчера на ночь в больнице ему вкатили какой-то укол. Или, точнее, сегодня рано утром. Когда ему почудилось, что его хватил инфаркт из-за кокаина. Но другие-то еще более крутые. Героином ширяются. Правда, никто из них не женат на Винни.)
– У тебя не найдется лишнего блокнота?
– Я собираюсь домой.
– Нет, – бормочет Джеймс. Если он сейчас уступит, ему конец.
– Что значит «нет»?
– Нет, и все, – говорит Джеймс. – Или не ясно выразился?
– Ты явно еще на взводе, – замечает Винни.
– Возможно. – Джеймс смотрит на экран телевизора и чувствует, что ему не так уж и плохо. Оказывается, вот так, без всяких усилий с его стороны, жизнь может оказаться не такой уж плохой штукой.
– И куда же ты намерен податься?
– На пресс-конференцию. – (У него тоже могут быть свои, не менее важные дела.)
– Что за пресс-конференция?
– Обезьяны, – говорит Джеймс. – Шимпанзе.
– Какие еще обезьяны, Джеймс? – удивляется Винни. (Весьма умно с ее стороны, думает Джеймс. Если она вновь решила прибегнуть к старым трюкам, чтобы одурачить его, то, может, не так уж сильно и разъярилась.)
– Еще мне нужна ручка, – заявляет Джеймс. – И где мои часы? Я не могу уйти отсюда без часов.
– О, ради всего святого! – восклицает Винни. Отчеканив несколько шагов к изголовью его кровати, она жмет большим пальцем на кнопку звонка. (Кроме Винни, Джеймс не знает ни одного человека, который умел бы так маршировать.)
– Молю Бога, чтобы никто из твоих друзей не узнал об этом инциденте. Это может стоить тебе карьеры.
– Вполне возможно, – отвечает Джеймс.
– Тебя хоть это волнует?
– Нет, – признается Джеймс.
В палату заходит медсестра:
– Вызывали?
– Мой муж не может найти часы, – говорит Винни. – Не могли бы вы найти их?
– Они у него на руке.
– Вот те на! – удивляется Джеймс. Откинувшись на подушки, он с искренним восхищением смотрит на свой серебряный «Ролекс», как будто впервые его видит. – Уже десять тридцать.
– Я знаю, который теперь час. Мне ведь пришлось уйти с работы. А теперь вставай и быстро одевайся.
В палату входит доктор:
– Доброе утро. Ну, как мы себя чувствуем, мистер Дийк?
– Ричард? – поражается Винни.
– Винни?!
– Как поживаешь? – осведомляется Винни с милой улыбкой, словно рядом, на больничной койке, нет никакого одуревшего от наркотиков, полуголого и дурно пахнущего Джеймса. – Я и не знала, что ты работаешь в «Ленокс-Хилл».
– Да ты и не могла этого знать, – говорит Ричард. – Ведь мы не виделись с колледжа.