– Но так нельзя, – тупо повторил я, уставившись в землю.

– Так надо, – обронила она, а затем настало время исповеди: – Макс, пойми, я ужасный человек и еще более ужасная мать. Ты был рожден лишь для того, чтобы я смогла очиститься. Я соврала тебе в музее. О ритуале я узнала давно, еще до твоего зачатия. Мне нужна была эта сила во что бы то ни стало. Я считала, что сумею поднять свои характеристики, а затем разделаться со старейшинами, после чего рассчитывала разделить трансформацию со своим сыном. Мне казалось, что этот план удачный. Но сейчас я понимаю, что ритуалу невозможно сопротивляться. Я совершила множество ошибок, а самая главная из них – мне следовало уничтожить гримуар, когда я еще могла: тогда бы ты никогда не встретился со мной. Я должна умереть, чтобы жил ты.

Она закрыла лицо руками. Ее плечи мелко затряслись. Моя мать плакала.

Ботаник тревожно произнес:

– Макс, надо торопиться. Блокатор на нее почти не действует.

– Вколи еще, – попросил я лекаря.

Он тяжело выдохнул, облизал губы и с опаской подошел к ведьме.

– Агнес, позвольте вашу руку, я сделаю укол, – вежливо проговорил парень, дрожащим голосом, который того и гляди даст петуха.

Моя мать отняла ладонь от заплаканного лица и молча протянула лекарю руку. Он облегченно выдохнул, доставая шприц и препарат.

Чертовка неожиданно решила прояснить один момент:

– Что ты сделала с Жизеэль и Древом?

– А ты видишь суть, – похвалила ведьму моя матушка, наблюдая за тем, как Паша отломил кончик ампулы и засунул в нее иглу. – Древо выберет ее в качестве новой старейшины, а я смогу влиять на нее, благодаря тому заклятию, которое наложила.

– Карманные эльфы, – ахнул Кос, округлив глаза. – Истину говорят, что коварству ведьм нет предела!

– Ты прав, – усмехнулась Агнес, а затем ловким движением вырвала из рук лекаря шприц и раздавила его. Мы все отшатнулись от нее, а лекарь так и вовсе – скакнул так, что оказался в кустах. Парня трясло, как осинку на ветру.

Моя мать выдохнула, вытащив нож:

– Спокойно. Я не причиню вам вреда. Максим, решайся быстрее.

Она полоснула себя клинком по коже предплечья, а потом протянула его мне рукояткой вперед. С ее руки капала кровь, щедро орошая траву.

– Бери, – прохрипела она. – Бери, сынок!

– Макс, делай, что тебе мать говорит, – прошептал мне в спину Кос.

– Бери, – это уже Чертовка произнесла.

Один Ботаник молчал, но по его глазам было видно, что он тоже считает – надо брать. Мой холодный разум был согласен со всеми ними. Я понимал, что иного пути нет. Если сама Агнес не смогла найти выход, то его тупо нет.

Я протянул руку – и мои пальцы обхватили нож. Ведьма подбадривающе кивнула головой и отпустила клинок.

– Просто надрежь себе предплечье и прислони свой порез к моему, – проинструктировала она, лихорадочно глядя на меня мокрыми глазами. Что сейчас творилось в ее душе? Какие титанические силы столкнулись в ней? Я мог лишь гадать об этом. Когда-нибудь я буду дико страдать, вспоминая этот момент, но не сейчас – когда блокатор сковал все мои эмоции.

Я провел ножом по руке, разрежая кожу. Мгновенно выступила кровь. Агнес довольно улыбнулась, а затем сурово предупредила Чертовку:

– Не зевай. Убей, как только я превращусь в монстра.

Ведьма кивнула головой и приказала киборгам навести на мою мать оружие. Кос сделал несколько шагов назад и пробормотал:

– Я не буду убивать мать своего друга, какой бы она ни была.

– Поддерживаю, – пропищал из кустов Ботаник, испуганно хлопая ресницами.

– Хм, – выдохнула Чертовка и демонстративно убрала руки подальше от винтовки.

Я благодарно кивнул, а затем посмотрел на свою мать. Она глядела на меня в ответ. В ее глазах чудилось ожидание покоя. Агнес улыбнулась и прошептала:

– Давай. Я больше не могу терпеть.

Я прижал свою руку к ее и процесс передачи трансформации запустился. Мое тело, как и тогда в музее пронзила боль. Только теперь она утекала из моего организма, вместе с процентами трансформации.

– Смотрите, кожа Макса очищается, – просипел лекарь.

Агнес же наоборот – покрывалась чернотой. Гниль стремительно расползалась по ее телу. Глаза потеряли блеск разума. В них ожил тот самый монстр, который едва не убил меня. Лицо обезобразила гримаса ненависти. По-моему, моя мать изменилась еще больше. Ах да… у меня же самого был процентик трансформации.

Вдруг я со страхом подумал, что Агнес может сейчас достичь ста процентов трансформации, если тогда в музее у нее было девяносто девять. В этот момент я заглянул в свои характеристики. Графа трансформация полностью пропала. Я лишился множества единиц характеристик, но уровень Таланта не упал. Мне хватило оставшихся ровно для того, чтобы Талант замер на втором уровне. Пропала бы еще хоть одна единица из трех главных характеристик – и тогда бы я лишился одного духа. А так получилось, что параметры застыли на таких отметках: