В этот момент с травы поднялась Чертовка. Мы все тут же уставились на нее. Она, не замечая наших взглядов, подошла к тому киборгу, который до сих пор щеголял со стрелой в глазнице. Ведьма внимательно осмотрела стрелу, а потом сломала древко так, чтобы механизм смог снять шлем. Он тут же избавился от него по приказу ведьмы, после чего она принялась разглядывать пострадавшую глазницу.

Кос не выдержал и пропыхтел, катая между губ стебелек травы:

– Выдерни ты уже наконечник.

– Нет, – бросила девушка, отойдя от механизма. – Он зазубрен. Только сильнее поврежу киборга. Тогда и его придется нести. В городе разберусь с ним, когда будет соответствующее оборудование. А пока… пора уже заняться Агнес. Макс, ты же не против? Блокатор уже подействовал?

– Все нормально, – проронил я, кивнул головой для убедительности. – Давайте начинать.

Ведьма кивнула в ответ и приказала киборгам окружить мою мать. Она, вроде бы, вполне себе мирно спала. Ее дыхание выровнялось, а тело расслабилось. Ботаник достал новый шприц и ампулу блокатора.

– Сколько еще есть? – поинтересовался я, глядя на обезличенную коробочку, в которой пребывал препарат.

– Две, – ответил он, засунув коробочку в карман. – До вечера только хватит, если учесть, что на тебя он действует совсем не двенадцать часов.

– Мало, – процедил я, глядя на то, как лекарь набирает блокатор в шприц.

Ботаник явно волновался. Он склонился над Агнес и не сразу попал ей в вену. Видно было как на его виске пульсировала синяя жилка. Все же парень успешно ввел препарат, а потом поспешно отошел от ведьмы. Я же наоборот – подошел к Агнес, присел рядом с ней на корточки и взял за руку, ощутив, какая она горячая. Пульс бился ровно. Ресницы ведьмы затрепетали – и она открыла глаза. Ее взгляд оказался направлен в чистое синее небо, на котором не было ни облачка. Взор моей матери разительно изменился. В нем больше не присутствовали: ярость, гнев, ненависть. Блокатор сработал – она не испытывала эмоций.

– Матушка, – тихо позвал я.

Она повернула голову, не делая попыток встать. Чертовка напряглась, готовая в любой момент дать приказ киборгам, обездвижить ведьму. Агнес, вроде бы, не собиралась проявлять агрессию. Она спокойно смотрела на меня, а затем прошептала бледно улыбнувшись:

– Ты похож на своего отца.

– Сработало, – выдохнул Кос, стоя у меня за спиной. Я ощущал его горячее дыхание на своем затылке, который все же лишился части волос, несмотря на препарат, подавляющий негативное воздействие радиации.

– Помоги мне подняться, – попросила ведьма.

Я торопливо выполнил ее просьбу. Моя мать оказалась на ногах. Чертовка не расслаблялась, глядя на нее. Она неожиданно провела рукой по коре дерева, словно впервые увидела нечто подобное, затем промолвила:

– Так непривычно не ощущать жгучую ненависть ко всему живому: когда смотришь на человека, зверя или эльфа, а видишь лишь жертву для ритуала.

– Как раз по поводу ритуала… – заикнулась Чертовка, но я остановил ее взмахом руки, обозначив, что сам буду вести беседу с Агнес.

– Матушка, вам, наверное, интересно: что же с вами произошло? Почему вы ничего не чувствуете? – мягко проговорил я, наблюдая за Агнес, которая сейчас напоминала человека, впервые вышедшего из дома за множество лет.

– Какой-то медицинский препарат? Вы нашли его в Киберграде или кто-то придумал в городе? – догадалась она, проявив недюжинный интеллект.

– Вы угадали, – сообщил я, не став вдаваться в подробности. – У нас его осталось совсем немного, так что сейчас самое время подумать: как избавиться от трансформации? Матушка, вы же понимаете, что рано или поздно ваш разум вновь канет во мрак, а это почти то же самое что и смерть?

– Твои рассуждения абсолютно верны, – проронил она, присев на поваленное дерево. – Но я тебе уже говорила, что трансформацию можно передать только ближайшему родственнику.

– Неужели больше нет никаких вариантов?! – воскликнул Кос, громко запыхтев носом.

– Нет, – отрицательно покачала головой ведьма, а затем вздохнула полной грудью, шумно втянув ноздрями лесной воздух. – Даже дышится по-иному. Наверное, я рада, что проведу последние часы в обществе своего единственного ребенка и на природе.

– Не понял, – протянул я, вопросительно приподняв брови.

– Ты еще так юн, – произнести мать, а потом кивнула в сторону Чертовки. – А вот твоя загадочная подруга уже все поняла. Так ведь?

– Да, – бросила она, после чего безжалостно добавила: – Ты возьмешь всю трансформацию себе, а затем попросишь убить? Думаю, тебе это зачтется.

Агнес раздвинула губы в неживой улыбке. Я торопливо заявил, картинно топнув ногой:

– Но так нельзя! Ты же моя мать! Мы найдем выход!

– Выход только один, – отрезала Агнес, сорвав цветочек и засунув его в волосы. На миг она стала похожа на обычную селянку. – Я выполнила все, что задумала, так что уйду без сожалений.