– Нет, – железобетонно ответил я, отрицательно помотав головой. – Это все мое. Блокатора и так мало.

– Я знаю, – печально выдохнул парень.

В этот момент мы уже подходили к достаточно узкой полосе из зарослей, которая отделяла поселение альвов от территории, где они поселили своих рабов. Решено было идти поближе к деревне, чтобы хоть одним глазком взглянуть на нее. Это же эльфы тут живут! В этих самых деревьях!

Вот мы, скрытые кустарниками и ветвями, подошли к поселению альвов. Вблизи жилые деревья казались еще больше: чуть ли не до небес. Кора будто посеребренная. Я снял перчатку и провел по ней рукой, ощутив, какая она гладкая и теплая.

Ботаник, приоткрыв рот, глазел на все эти подвесные мостики и переходы, которые объединялись в целые улицы. Они вели к каждому жилому стволу.

Я обратил внимание, что деревня, и правда, пуста, будто вымерла. Никто не ходил по ее территории. Не было слышно голосов или прочих звуков, которые может издать горло эльфа. Но тут внезапно одна из дверей бесшумно открылась, и на мостик с трудом вышел совсем маленький альв. Его неокрепшие ножки еще плохо держали тельце.

Следом за ребенком показалась эльфийка. Ее покрытое тонкими морщинами лицо, лучащееся любовь, было обращено к малышу. Она не могла увидеть нас в тех зарослях, в которых скрывался отряд, но тут опростоволосился Ботаник. Он наступил на какую-то ветку, которая громко щелкнула под его ногой. Эльфийка мигом обратила взор в кусты, заметив растерявшегося лекаря. Гримаса ужаса вытеснила все прочие эмоции женщины. Она широко распахнула рот, готовясь закричать, но ей не удалось этого сделать. Агнес быстро вытянула руку, и ее пальцы принялись сжиматься, словно ведьма кого-то душила. Эльфийка захрипела, схватившись за горло. Я услышал отдаленный шёпот, который исходил от задыхающейся женщины. Ее шею, определенно, стискивал дух. Она упала на колени, надсадно хрипя. Капилляры в ее глазах полопались. Два кровавых озера взирали на ребенка. Он заплакал, неуклюже подошел к эльфийке и плюхнулся рядом с ней, пытаясь обнять ее слабыми ручонками. Женщина из последних сил втолкнула его в дом и закрыла дверь. Только после этого она бездыханно вытянулась на досках мостика.

Холодный разум позволял мне наблюдать эту картину без эмоций, но даже я ощутил, как встал в горле ком. Ботаник так и вовсе хлопал влажными глазами, шмыгая носом. Я покосился на Агнес. На ее лице застыла маска удовольствия. Взгляд приобрел маниакальное выражение. Теперь я с уверенностью поставил окончательную галочку напротив графы «точно ли моя мать чудовище»?

Тем временем она двинулась к ступеням, которые вели на мостик, где лежал труп женщины. Взор ведьмы был обращен на дверь, за которой исчез мальчик. До нас доносились его рыдания и неразборчивое гугаканье, которое совершенно точно не являлось словами.

Я поспешно схватил мать за плечо и твердо проговорил:

– Не надо. Он нам не угроза. Мы должны торопиться. Он даже разговаривать еще не умеет.

Она резко повернулась ко мне, стремительно сбросила мою руку и бешено прошипела в самое лицо, попав слюной на визор:

– Еще раз ты без позволения дотронешься до меня, и я убью тебя. Ты меня понял, щенок?

– Да, матушка, – равнодушно ответил я, чем еще больше разозлил ее.

Лицо Агнес пошло темными пятнами. Она оскалила черные зубы, а ее учащенное смрадное дыхание опалило бы мою слизистую, если бы не шлем. Я почувствовал, как напрягся Кос, а Чертовка, вроде бы невзначай встала подле меня. Моя мать сделала шаг назад, презрительно улыбаясь. Что сейчас происходило в ее голове? Лучше и не думать.

Через секунду Агнес резко выплюнула:

– Когда-нибудь он научится говорить и тогда расскажет, что убило эту остроухую сучку.

– Когда-нибудь…– повторил я, заломив бровь. – Это еще будет не скоро.

– Ладно, – нехотя пересилила себя моя мать, не став настаивать на убийстве ребенка. – Но от трупа эльфийки надо избавиться.

– Хорошая мысль, – похвалил я злую-презлую ведьму, которая явно ненавидела когда ей перечат.

Я ловко выбрался из кустов и побежал к мостику. Мои ноги быстро преодолели ступени – и я оказался на шатающейся конструкции возле трупа. Эльфийка лежала, уставившись остекленевшим взглядом в небо. Я подхватил ее легкое тело, которое еще не начало коченеть, а потом вернулся к отряду и передал труп одному из киборгов.

После этого отряд стремительно покинул деревню, больше не став проявлять глупое любопытство. А ведь моя мать сказала, что в ней никого не будет. Видимо, и она может ошибаться, несмотря на всю свою легендарность. Стоит принять это к сведению.

Дальше мы двигались по лесу, обходя сельскохозяйственные поля, и всё больше удалялись от поселения эльфов. Агнес уверенно вела отряд вперед. Ее фигура, источающая эманации ненависти, мелькала чуть впереди нас.

Я проговорил, используя рацию:

– Чертовка, ты уверена, что Агнес нужна нам в городе? Может, стоит разорвать договор? Уж больно она кровожадная.

– Я тоже склоняюсь к этому мнению, – донесся мрачный голос Коса.

– И я, – виновато вякнул Ботаник, переживая, что подвел отряд, и из-за него умерла эльфийка.

– Сначала разберемся со старейшинами, потом ведьма выведет нас из леса к городу, а уже после этого приступим к ее обработке с помощью блокатора, – проговорила Чертовка, а потом расплывчато добавила: – А там посмотрим по обстоятельствам.

Внезапно Агнес остановилась и присела, спрятавшись за густыми кустами. Мы все торопливо последовали ее примеру. Слева начали раздаваться звуки множества высоких голосов. Я чуть-чуть приподнял голову и сквозь ветви деревьев и кусты разглядел сотни эльфов, которые шли по лесу абсолютно уверенные в том, что тут нет никого кроме них. Они о чем-то щебетали между собой. Лица веселые, красивые…

Моя мать дернула меня за руку, чтобы я спрятался. Мне пришлось подчиниться ей и опуститься на землю. Эльфов отсюда было не видно. Их голоса еще некоторое время звучали буквально в паре десятков метров от нас, а потом они стали затихать. Как только звуки эльфийской речи совсем смолкли, отряд продолжил движение, соблюдая предельную осторожность.