Я отнял взгляд от травы и посмотрел в спину Чертовки, вышагивающей впереди меня и будто нарочно виляющей пятой точкой так, что мне становилось жалко ее суставы: настоящие они там или искусственные.

Сейчас мне, будучи лишенным эмоций, стало легче рассуждать о мотивах Чертовки, толкнувших девушку на переворот в городе. Несмотря на ее равнодушный внешний вид и частично нечеловеческую начинку, ведьма вроде бы действительно, радела за благо города. Видимо, Чертовка уверена, что в ее руках город начнет процветать, а быт его жителей станет легче. Ведьма вон и за шанс расправиться с верхушкой альвов крепко уцепилась своими получеловеческими ручонками. Хотя, тут сыграли роль и ее чувства ко мне. Да, теперь я отчетливо это вижу: Чертовка испытывает симпатию ко мне. Она совершенно точно не хочет, чтобы старейшины продолжили мстить мне.

Наверное, прежний Макс, который еще не вкусил блокатор эмоций, тоже не совсем ровно к ней дышал. Все же он, то есть я, решил помочь ведьме не из-за симпатии, а чисто по прагматичным причинам. Мне выгодно держаться возле нее. Если всё получится, то это сулит мне власть, деньги и защиту от клана ведьм.

Казалось бы, в нынешних условиях с «Ночными сестрами» мне бы могла помочь Агнес, но она не пылает материнскими чувствами к своему единственному сыну, так что на нее надежды мало. Вот так и выходит, что союз с Чертовкой весьма выгоден для меня.

Неожиданно Агнес и Жизеэль остановились. Вытянутая рука эльфийки указывала в сторону скопления гигантских деревьев. Их было несколько сотен. Стволы, покрытые серебристой корой, были такими толстыми, что их могли обхватить только человек двадцать, взявшихся за руки. Кроны лесных гигантов оказались густыми и переплетены между собой длинными узловатыми ветвями. Хм… нет, не только ветвями: от дерева к дереву были протянуты веревочные мостики с настилом из досок.

Мне показалось, что я увидел в стволе контуры двери. На таком расстояние сложно было что-то разглядеть в подробностях, но, по-моему, я не ошибся. Тут в мою голову пришла мысль, что ведь мой шлем вполне способен помочь… Я отдал голосовую команду — и он приблизил тот участок дерева, на который смотрели мои глаза. И правда, дверь! А рядом круглое окно, затянутое какой-то мутной пленкой, скорее всего, органического происхождения: кажется, это легкое какого-то животного. Вот это чудеса.

Еще я заметил, что чуть в отдалении от скопления деревьев, поразивших отряд своими размерами, располагался высокий частокол, за которым находились шалаши из листьев, несколько землянок, обмазанных глиной и покосившийся сруб из бревен, густо покрытый зеленым мхом. За этим участком, отгороженным частоколом, были разбиты сельскохозяйственные поля, а рядышком – загоны для домашних животных. Я увидел коров, коз и так далее.

Отряд в это время сгрудился вокруг Агнес и выжидающе замер, уважительно поглядывая на гигантские деревья.

Моя мать резко отпустила взгляд Жизеэль и перевела его на Чертовку. Я обратил внимание, что пустые глаза эльфийки стали безучастно смотреть в одну точку, туда, где только что была голова моей матери. Жизеэль не хватало только ниточки слюны, вытекающей из приоткрытого рта, чтобы быть похожей на умственно отсталую. Но вот в глазах девушки начал разгораться огонек разума.

Моя мать прошипела, уже не глядя на эльфийку:

— Свяжите ее и заткните чем-нибудь рот.

Чертовка кивнула головой и приказала киборгам проделать это. Откуда-то из ящиков, которые несли механизмы, появился альпинистский трос. Они ловко связали им не сопротивляющуюся девушку, а потом засунули ей в рот полицейский вымпел, который, не пойми каким образом, оказался в нашем грузе.

Агнес довольно осклабилась, решив, что заняла-таки доминирующее положение, раз девушка так оперативно отреагировала на ее приказ, а затем вполголоса проговорила:

— Альвы живут в стволах этих деревьев. А вон там за частоколом обитают их рабы. Если альвы услышат, что запахло жареными старейшинами, то они их непременно выпустят и те станут защищать своих хозяев. Не думайте, что раз они люди, то воспылают к нам любовью, если мы освободим их. Они уже душой и телом верные рабы альвов.

Кос тихонечко пробормотал, но я все-таки услышал его, так как стоял рядом:

— Жареными старейшинами? Юмор?

– Матушка, – светло улыбаясь, обратился я к Агнес, – может, все-таки стоит наведаться к рабам, там ведь мой дед вполне…

– Мы не станем этого делать, даже если он там, – ощерилась она, мигом превратив глаза в два омута кровожадного зла. – Нас никто не должен видеть.

– Ладно, – безучастно пожал я плечами, предположив, что шанс того, что дед среди рабов ничтожно мал.

— Сейчас все альвы находятся в священной роще, – зло прошипела Агнес, посмотрев на восток. Редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую шапку леса, играли на ее перекривленном от ненависти лице. — Это место их силы. Если уничтожить его, то можно лишить их возможности так глубоко влиять на существ через Астрал, но мы этого делать не будем -- у меня другие планы.

– Какие? – спросил я, раз уж все молчали, а нам лучше знать об этом.

– Устранить старейшин в полном составе, – выплюнула моя мать, предвкушающе причмокнув губами. – Мы пересечем деревню, пока там никого нет, и выйдем к месту силы, потом дождемся, когда все альвы разойдутся и останутся только старейшины.

– Ясно, – проронил я за весь отряд.

– А что делать с Жизеэль? – поинтересовалась Чертовка, не выказывая никаких эмоций, и глядя на золотоволосую эльфийку, которая лежала на траве и что-то мычала.