– Если бы не ты, то я бы до сих пор блуждала во мраке, – проникновенно закончила Агнес, но ее глаза оставались колкими и высокомерными.

– Как ты сделала это? Как снизила процент трансформации? – горячо выдохнул я, несмотря на весь ее недовольный вид, который буквально кричал, что ведьме наскучил этот разговор.

– Хм, – хмыкнула она, словно раздумывала: отвечать или нет? – Трансформацию можно повысить или понизить, передавая ее близкому родственнику: отцу, матери, сестре, брату…

– Сыну, – перебил я ее, подумав, что, возможно, совсем не случайно тут оказался. Что если моя мать настолько хитрая и дальновидная особа, которая предвосхитила то, что ей потребуется такой слив процента трансформации, чтобы обрести ясный ум? Нет, слишком сложно, попахивает каким-то бредом.

– Я наградила тебя силой. Будь почтителен со мной, – с нажимом проговорила ведьма, будто я должен был сейчас бухнуться перед ней на колени и жарко благодарить.

– Ага, – буркнул я, криво усмехнувшись, а потом мой взгляд упал на шлем, который был у меня в руках. Я уставился на свое отражение в его лицевой части. В принципе, мне было известно, что я там увижу, но все же мои брови поползли вверх, когда я различил девять нитей гнили, наискосок пересекших мое лицо и исчезающих за воротником костюма. Они были похожи на линии какой-то странной безвкусной татуировки или на маскировочную раскраску. Гниль испоганила не только мое лицо, но и глаза. В них появились небольшие черные точки, от которых в разные стороны расползалась тончайшая паутина черноты.

Я недовольно всхрюкнул, но моя изменившаяся внешность не слишком-то встревожила меня. Сердце будто бы сковал какой-то лед. Раньше бы я порядком напрягся, а сейчас же лишь широко оскалил зубы, разглядывая их отражение. Они остались белыми с легким налетом желтизны. Ровно такими, какие должны быть у парня моего возраста. Есть еще куда трансформироваться. Меня опять кольнуло желание усилить характеристики. Наверное, что-то подобное происходило с моей матерью. Но я-то не она, я смогу остановиться, когда это потребуется.

Еще бы научиться, быстро прокачивать интеллект и мудрость, вот тогда бы я стал истинным повелителем духов, как мой дед из Лесного Урочища, о котором слагали легенды. Кстати, раз эту деревню распотрошили эльфы, то значит ли это, что он может быть у них в плену? Хм… вряд ли. Дед, скорее всего, уже умер от старости или тяжёлой работы в плену, а, возможно, погиб, обороняясь от альвов, или эльфы сознательно убили его, раз он мой дед. Конечно, если представится случай, то, наверное, следует, точнее узнать его судьбу, но как-то она мне не очень-то любопытна. Я бы лучше скорейшим образом вернул гримуар – вот на чем надо сконцентрироваться. А для этого неплохо бы натравить на Жизеэль мою мать, которая вполне может разыскать эльфийку и отобрать у нее книгу. После чего она разделит со мной знания гримуара. Так ведь? Да и те заклятие, ритуалы и обряды, которые ведьма держит в голове, тоже бы мне пригодились. Например, вот этот цепкий мрак, я уже полюбил и безмерно хочу овладеть его вызовом. Надо, чтобы мать научила меня всему, что знает сама.

Прямо взглянув в глаза ведьме, я отчеканил звенящим голосом:

– Гримуар у некой эльфийки по имени Жизеэль. Она наша родственница по твоему отцу Максиэлю. Она его внучка.

– Как он оказался у нее?! – вспыхнула ведьма, резко взмахнув рукой. Казалось, что она сейчас ударит меня, но мать как-то сдержалась.

– Она хитростью украла его у меня, – пропыхтел я, люто глянув на Агнес.

– Я ожидала от тебя большего, учитывая, кто были твои предки, – разочарованно бросила ведьма, холодно посмотрев на меня. – Поведай мне об этой девочке. Возможно, она мне еще пригодится.

Я принялся рассказывать матери о Жизеэль, недовольно косясь на нее. Особой любви между нами пока не наблюдалось. Значит, ли это что воссоединение семьи прошло неудачно? Поживем – увидим. А пока же я рассказывал Агнес историю моих взаимоотношений с Жизеэль, кое-что замалчивая, приуменьшая свою глупость и преувеличивая ее хитрость. Так я буду выглядеть в глазах ведьмы не таким лопухом. Она же внимательно выслушала меня, а потом развеяла кокон.

Человеческая часть отряда заметно обрадовалась тому, что я еще жив. Их глаза облегченно блестели. Даже Чертовка глядела на меня не так равнодушно, как обычно. Я же широко улыбнулся, не чувствуя к ним ничего, и помахал рукой.

Агнес косо взглянула на меня, приподняла бровь и надменно проронила:

– Твои друзья? – немного помедлив, я кивнул головой. – Непозволительная роскошь. Лучше избавиться от них через ритуал. Это даст мне силу.

– Постой! – выкрикнул я, положив руку ей на плечо. В ладони матери уже появился нож. Она как-то умела управлять пространством. – Они нам еще пригодятся. Эти ребята и… девушка, весьма полезные люди. Вон тот имеет Талант лекаря, этот – «Орлиный глаз», а красотка ведьма. В смысле, настоящая ведьма, как и ты.

– Не смей сравнивать ее со мной, – яростно прошипела Агнес, до хруста сжав руки в кулаки и люто глядя на меня бешеными глазами.

– Хорошо, – покладисто согласился я, внутренне заворчав. – А тебя разве не интересует, как и зачем мы здесь оказались?

Ведьма лишь на миг замешкалась, а потом вальяжно бросила, словно холопу:

– Рассказывай.

Я мимолетом подумал, что сама она даже не спросила меня о той причине, которая привела нас в этот музей. Так-то это не хреновое совпадение, что я тут оказался. Складывалось впечатление, что Агнес точно знала, что я рано или поздно заявлюсь в эту часть Киберграда, которая стала ее домом на многие годы.