Как оказалось, парни из подготовительной команды наращивали вторичную характеристику восстановления щадящими методами. Для этого существовал специальный зал. Там стояли медицинские койки с капельницами, антибиотиками и прочими препаратами. Мазохизм был упорядоченной обыденностью. Раз в неделю они стреляли друг в друга или резали ножами. А затем укладывались по койкам и погружались в наркотическое полузабытие.

На мой резонный вопрос Питону — какого хрена я мучился в квартире, обходясь пластырем, когда тут есть такое — Питон ответил, что я прошёл быстрый курс. Лекарства избавляли от боли и помогали заживлению ран, а значит материя выполняла только часть работы, отчего медленнее развивалась. Меня Питон наградил быстрым курсом, потому что уж слишком я ему понравился… Козлина…

С подготовительной командой я стал видеться часто. Когда находилось свободное время, смотрел за их тренировками и спаррингами. К слову, с появлением в братстве денег, парни оживились. Ходили слухи, что в ближайшее время двое из них пройдут через стадию формирования. Бита ждал этого с нетерпением. Питон по поручению босса гонял подготовительную команду особенно жёстко. Битники нуждались в новых силах, как никогда прежде.

В базовый набор любого солдата входили также акробатика и физическое развитие. Оба навыка помогали переносить удары, группироваться при падениях и обладать большей выдержкой. За прошедшие полторы недели я подтянул тот и другой:

Вторичная характеристика акробатика повышена до — 2.

Вторичная характеристика акробатика повышена до — 3.

Вторичная характеристика акробатика повышена до — 4.

Вторичная характеристика физическое развитие повышена до — 5.

Общий объём материи увеличен до — 3,95 относительных единиц.

Занятия акробатикой делились на два этапа. Первый — приятный и весёлый. Я прыгал через козла, выпрыгивал с лягушки, перелетал сквозь подвесные препятствия. Висел на кольцах, крутился на брусьях, ползал по канату и верёвочной лестнице. Занятия по приземлению понравились больше других. Сто или даже двести раз я спрыгнул с двухметровой вышки на мат. Спиной, передом, задом, боком. Задача — сгруппироваться, не получить травму и как можно быстрее подняться на ноги. Враги или преследователи не будут ждать, пока ты оклемаешься.

Второй этап — болезненный и почти унизительный. Питон называл его — оклемайся после затрещины. Он отрабатывал на мне броски. Пулял через бедро, со спины или просто швырял, будто старую мебель на свалку. Если я поднимался на ноги дольше секунды, он угощал меня затрещиной. От неё плыло перед глазами, подташнивало.

— Не пора ли мне попробовать себя в драке? — спросил я у Питона, поглядывая на дверь, из-за которой слышались удары парней.

— Они качают рукопашку несколько лет, — ответил Питон. — Если не боишься, то начать можно хоть завтра. Главное, чтоб они тебя не грохнули.

За время, проведённое на базе Битных, я кое в чём разобрался. Никто, кроме меня, не видел материю других одарённых. И никто не умел смотреть на свою материю. Одарённые определяли своё развитие только по собственным ощущениям.

Питон сказал, что пацаны качают рукопашку несколько лет, но он не знал, каких уровней достигли. Также как не знал своего уровня. Единственной вехой, по которой одарённые различали друг друга, были стадии материи. Я различал их по яркости и цвету. От бледно белого к бордовому. Питон говорил про чувства. Материя излучала энергию. Одарённые ощущали её, будто тепловые потоки или вроде того. Я такого не ощущал. Думается, их материя таким образом приспособилась к выживанию. Уведомляла о нахождении рядом сильных или наоборот слабых особей. Моей материи этого не требовалось, она сканировала кого угодно, будто рентгеновский аппарат.

Да и вообще. Выглядело так, будто моя материя превосходит в способностях другие материи. Словно я обзавёлся процессором нового поколения, пока другие сидели на прошлогодних моделях. Питон часто подшучивал надо мной, но иногда за сарказмом я различал восхищение. Талантливые одарённые переступали стадию формирования к двадцати годам, я же близился к заветному скачку, пробыв в этом мире всего месяц.

На спарринге я настоял. Пережил бой с Томагавком, которому дозволялось бить лежачих, переживу и одарённого из клана Битных. Тем более, чем к вечеру должны были созреть плоды…

… … …

Супер-ингредиент овладел моим мозгом и моим миром. Варёный не солгал. Вещество в колбе объёмом триста миллилитров стоило больше, чем закупка ингредиентов на тысячу порций гербухи.

Права на супер-ингредиент Бита не предъявлял, хоть и знал, что я его прихватил. Впрочем, если бы кто-то и покусился на мою прелесть, я бы вгрызся ему в горло. Ингредиент был слишком ценным и важным. Да и кто, кроме меня, поймёт его ценность. Варёный сказал о сильнейших алхимиках в городе. Они — да, поймут. Кстати, было бы неплохо узнать, кто они и что они умеют.

Винарс. Так назывался супер-ингредиент. Название я нашёл в той нудной книге. Раздел про винарс занимал две страницы, но говорилось о нём слишком мало, а точнее — почти ничего. Мой метод изучения оказался более действенным. Я лишь посмотрел на винарс и понял в десять раз больше, чем написано в книге.

Винарс состоял из нескольких простых ингредиентов. Их связи открывали новые свойства. Я провёл пару-тройку экспериментов, бережно расходуя супер-ингредиент и пришёл к поражающему выводу. Зелья на основе винарса получались совершенными. Увеличивали основные и вторичные характеристики без снижения других. Прежде я не создавал совершенных зелий, но… Было и другое свойство. В разы ценнее… Винарс способствовал созданию постоянных связей вместо временного усиления существующих!