В порыве чувств я её обнял. Адреналин схлынул, и теперь меня опять немного потряхивало.

Талли вздрогнула, но все же положила руки мне на спину.

— Чего это ты вдруг? — пробормотала она. — Сразу предупреждаю: я сейчас не в настроении. Ну, по крайней мере, не здесь. Да и эта твоя пижамка — вот нисколько не возбуждает.

— Да иди ты, — нервно засмеялся я. — Просто… Спасибо, что пришла.

Ты можешь затащить к себе в постель рабыню из Ордена Убийц, но если ты вышел, то назад тебе уже не вернуться. Эту простую истину я осознал, засыпая на холодном полу рядом с дико храпящим Танном. Даже его оказалось проще подвинуть, чем Натсэ. Она развалилась на кровати, широко раскинув руки и ноги, и на любую попытку взаимодействия отвечала какими-то хитрыми приемами, в результате которых я стабильно летел на пол. После третьего раза мне надоело, и я решил довольствоваться тем, что есть, пока Натсэ, чего доброго, не придушила меня своими нежными пальчиками.

Ворочался я долго — после ночного приключения изрядно потряхивало — но в конце концов уснул. Мне показалось, что я только-только отключился, и сразу же меня разбудил полный ужаса вопль Натсэ:

— Хозяин, что с вами? Почему вы на полу? Откуда кровь? Это они, да?!

Натсэ прямо с постели прыгнула на Танна, который спросонок ничего еще не соображал, и вцепилась ему в горло, шипя, как дикая кошка.

— Отпусти его! — велел я, опять чувствуя, как натягивается невидимый поводок. — На пол меня, вообще-то, ты скинула. А кровь… Потом расскажу.

Я рассказал ей обо всём после утреннего душа (мне достался холодный, Натсэ — ледяной), по дороге на завтрак. Мы сильно отстали от основной массы, чтобы можно было хотя бы шепотом говорить о серьезных вещах. Натсэ сначала покраснела, потом побледнела, потом пошла красными пятнами. Если она пыталась косплеить хамелеона, то задатки у неё определенно были.

— Я во сне так разваливаюсь? — трагически прошептала она, когда я закончил краткий рассказ о своих ночных приключениях. — Я сбросила вас с кровати? А я ничего не говорила?

— Это всё, что тебя беспокоит? — возмутился я. — Меня там чуть не убили, вообще-то.

— С этим уже ничего не поделать, — справедливо заметила Натсэ. — А вот сплю я плохо, неподобающе. Надо как-то переучиваться.

Спит она плохо, как же. Дрыхнет, как сурок, это я вот теперь от каждого шороха вздрагивать буду. Может, ну его в Огонь? Снять с Натсэ ошейник, поставить ей печать и платить за работу телохранителя? Но сестра… И к тому же этот Орден Убийц… Ну вот неправильно это, не должны такие, как я, решать настолько сложные моральные дилеммы. Ладно, там, жить или умереть, тут всё просто. Но вот кому жить и кому умереть — это уже слишком.

Шагах в десяти от столовой со мной вдруг заговорил интерфейс. Не знаю, был ли это Ардок, либо сила Огня, либо у меня начало сносить кукушку, но я увидел огненные буквы, гласящие следующее:

Пусть то, что уже забрала смерть, останется мертвым. Из царства пепла счастья не вернуть.

Я будто споткнулся. Серьёзно? Мне предлагается спокойным образом забить на сестру? Имя которой я не могу произнести, и даже лицо вспоминаю, только открыв медальон? Да я даже родителей уже почти забыл, даже дорогу в школу! С каждым днем во мне всё меньше остаётся от меня настоящего…

Интерфейс не стал вступать со мной в полемику. Он убрал сообщение и написал другое:

Хотите установить магическое расширение «Мудрость в день» и получать одно мудрое высказывание, подходящее к ситуации, каждый день? Да/Нет.

А это бесплатно?

Расширение не требует расхода магической силы и представляет собой обращение к памяти жертвы и/или бессознательному.

Да ставь, почему бы нет, может, помудрею. Надоест — отключу, делов-то.

— Хозяин? — Натсэ повернулась в дверях столовой и посмотрела на меня.

— Иду, — заторопился я, походя ткнув в интерфейсе «Да».

— Мы сегодня опять будем сидеть за одним столом? — кисло спросила Натсэ.

— Даже лучше, — сказал я, чувствуя, как что-то внутри меня наполняется невероятной наглостью. — Ты будешь сидеть у меня на коленках. Какая коленка тебе больше нравится: левая или правая?

***

В столовой всё прошло как по маслу. Зована и его прихлебателей я не заметил. Может, они вообще в столовой не питались, по крайней мере, пока каникулы. Авелла вот тоже не появлялась, и в общежитии я её пока не видел.

Натсэ в самом деле сидела у меня на коленке, но впечатления, подобного вчерашнему, не произвела. Так мы и вписались в картину мира однокашников: парень, который любит побаловать свою симпатичную рабыню. Осознав это, я расстроился, но быстро себя утешил: пусть себе думают, что хотят, главное, чтоб моя совесть чувствовала себя спокойно.

Слоняться без толку по академии в поисках очередных приключений мне не хотелось, поэтому когда Натсэ потащила меня на стадион, я даже не сопротивлялся, хотя после вчерашнего ноги еще гудели.