— А зачем Богу это делать?

— Кто ты такой, чтобы сомневаться в слове Всевышнего? — прогремел Белох, и Азазель снова ощутил это жуткое чувство узнавания.

Он попытался вспомнить, с чего началась их вражда, но что бы ни было её причиной, она затерялось в тумане. Казалось, вражда всегда была здесь.

— Я никогда не боялся подвергать сомнению слово Божье. Именно за этот проступок я был изгнан с небес, если ты помнишь. За то, что влюбился, и за то, что задавал вопросы, — он говорил на удивление спокойно.

— Если ты когда-нибудь захочешь вернуться, тебе придётся научиться принимать это. Вот что такое вера. Повиновение без вопросов, — сказал Белох приятным голосом.

— А почему я должен захотеть вернуться?

Белох удивлённо посмотрел на него.

— Конечно, ты этого хочешь. Все хотят. Это совершенство, воплощение всего хорошего, вершина...

— Это рай, — решительно сказал Азазель. — А я предпочитаю человечность, со всеми её недостатками.

Медленная, тайная улыбка искривила иссохшие губы Белоха. Азазель прекрасно знал, что Белох может принять любую форму, какую захочет, и удивлялся, почему на этот раз выбрал старика. Вероятно, ему нравилось обманывать ничего не подозревающих людей, заставляя их думать, что он добрый и заботливый. Сначала ему удалось одурачить Рейчел.

Азазелю нужно было убраться отсюда к чёртовой матери раньше, чем он услышит её крик.

— Что именно она тебе рассказала? Мы знали, что она была заключена в тюрьму вместе с Первым. Мы прошли через всё это, чтобы выяснить, что и так знали. Она хранит секрет о тюрьме Люцифера. Что она тебе сказала?

— Тебе придётся обратиться к его святейшеству, архангелу Уриэлю, чтобы узнать эти ответы. А пока мне нужно закончить уборку. Мы позаботимся, чтобы в тайниках её памяти больше ничего не было заперто, и затем Разрушители Правды прикончат её.

Его сейчас стошнит. Он должен был знать, что Уриэль найдёт способ обмануть их. Он вгляделся в странно знакомое лицо Белоха и понял, что требования или мольбы бесполезны.

— Полагаю, они будут милосердны?

Это не поможет тому, как у него внутри всё переворачивается, но ей будет легче.

— Не говори глупостей. Слова умирающих часто бывают самыми интересными. Разрушители Правды продолжат работу через несколько часов.

Всё бурление внутри него прекратилось.

— А чего они ждут? Возможен ли какой-либо другой исход?

— Конечно, нет. Такое случается довольно часто. Когда Разрушителям Правды отдают приказ быть жестокими, а так приказал Уриэль, посвящённые настолько покрываются кровью, что трудно получить другую информацию, что они могут скрывать. И тут возникает вопрос о её голосе, — Белох одарил его самодовольной улыбкой.

— Её голосе?

— Её крики оставили её без голоса. Он должен скоро вернуться, по крайней мере, настолько, чтобы мы смогли собрать окончательную информацию, — Белох усмехнулся. — Ты хотел попрощаться с ней? Не уверен, что она сможет ответить и поскольку ты был тем, кто привёл её к нам, я сомневаюсь, что она будет рада видеть твоё лицо в качестве последнего, что она увидит, но это зависит от тебя.

Интонация его голоса тоже была странно знакомой. Родилось невероятное подозрение, и хотя он говорил себе, что это безумие, оно становилось всё сильнее и сильнее.

— Я посмотрю на неё, — сказал он.

Белох удивлённо взглянул на него.

— Я не думаю...

— Я посмотрю на неё.

Он знал это неодобрительное фырканье, прищур знакомых глаз. И вдруг он понял. И гнев его был так силён, что он был парализован, когда человек, называвший себя Белохом, продолжил:

— Енох заберёт тебя.

Полуночник прихрамывал, когда появился, и его ярость была ощутима. Азазель и его узнал, и эта уверенность потрясла его. Как он мог быть таким слепым раньше?

Он бросил последний взгляд на Белоха. На маскировку старика, на жестокость и ненависть, которые таились внутри. Последний из архангелов, скрытый за древней плотью. Это был Уриэль и всегда им был. Так же, как Енох был его самым надёжным солдатом.

Он последовал за хромающей фигурой Полуночника, который ссутулил напряженные плечи, вниз, в тёмные нижние этажи старого дома, в пустые коридоры, и он знал, что Енох попытается снова напасть.

Енох остановился перед тяжёлой дверью и развернулся к нему лицом. Длинный кинжал в его руке никого не удивил. Как и тот факт, что клинок сиял небесной силой.

— Ты совершил свою последнюю ошибку, Азазель, — сказал он, и глаза его заблестели. — Он приказал мне прикончить тебя. Если бы это зависело от меня, я бы позволил тебе увидеть то, что осталось от девушки, но я тот, кто следует приказам.

— Конечно, Метатрон.

Король ангелов, правитель под началом Уриэля, выглядел испуганным.