— Уже слишком поздно. Она уже давно у Разрушителей Правды. Она перестала кричать несколько часов назад.

Енох был выше Азазеля при его 189 см роста, и весил на сорок фунтов больше него. Азазель даже не колебался. Он бросился на него, ярость наполнила его тело такой силой, что Енох в изумлении упал. Он попытался подняться, но Азазель ударил его снова, и так сильно, что Енох перекатился через комнату, приземлившись смятой кучей у стены, и остался там лежать, ошеломлённый. Азазель прошёл в здание.

Не было никакого шума, кроме обычных звуков обедающих наверху, вежливо набивающих себе рот. Пока он целеустремлённо шёл по коридору, появился Эдгар, как всегда невозмутимый.

— Вы хотели пообедать с нами наверху, милорд? Боюсь, мы не сможем предоставить вам столик в таком виде, — пробормотал он, как всегда елейно. — Но я уверен, что смогу найти вам сухую одежду, чтобы вы выглядели более презентабельно, и тогда мы сможем всенепременно...

— Где Белох?

Эдгар и глазом не моргнул.

— Полагаю, в своих комнатах. Он ясно дал понять, что не желает принимать гостей сегодня вечером. Он был занят... э-э... проектом и не хочет, чтобы его беспокоили.

— Я знаю, что это за проект. Как мне добраться до его комнат?

Комнаты и коридоры в этом кроличьем лабиринте ежедневно менялись местами, и никто никогда не мог сказать, где разместился Белох. Это была часть его сложной системы защиты.

— На самом деле, милорд, его нет в комнатах, — Эдгар поколебался, затем наклонился вперёд и прошептал: — Он провёл несколько последних часов, наблюдая за комнатой извлечения. Насколько я понимаю, это очень трудный случай.

Он знал, где находится комната извлечения. Именно там работали Разрушители Правды. Очень немногие люди выжили в этой комнате. Он был одним из них.

— Комната всё ещё на нижнем уровне?

— Конечно, милорд, — сказал Эдгар, неодобрительно фыркнув. — Я не могу допустить, чтобы трапеза моих гостей прерывалась криками, не так ли?

Азазель молча развернулся, не обращая внимания на брюзжащие протесты Эдгара. Спускаясь в недра здания, он шагал через две ступеньки за раз, а затем остановился. Он чувствовал этот запах. Тысячу вещей. Её кровь. Её страх.

Он чувствовал запах смерти и дерьма, но это были старые запахи, не сегодняшние. Он уже не чувствовал облегчения. Он даже не знал, зачем он здесь.

— Здравствуй, мой мальчик, — раздался за спиной голос Белоха. Он величественно восседал в кресле с высокой спинкой, держа в руке инкрустированный драгоценными камнями кубок. — Я ожидал, что ты появишься раньше, — он махнул рукой в сторону менее изысканного кресла рядом с собой. — Садись и расскажи мне, зачем ты пришёл.

Как будто он мог. Азазель сел, пытаясь потянуть время.

— Узнали её секреты?

Губы Белоха изогнулись в улыбке.

— Разумеется, мы узнали. Не все, конечно. Она отдыхает, пока я решаю её судьбу.

Холодный узел, заполнивший его грудь, казалось, расширялся, стянув всё внутри.

— И вы выяснили, что она знала о Люцифере?

— Нам, правда, это удалось. Должен сказать, что Уриэль сейчас очень доволен тобой. Ты почти искупил свою вину.

Азазель замер.

— Какое отношение ко всему этому имеет Уриэль?

Белох покачал головой.

— Дорогой мальчик, когда же ты поймёшь, что Уриэль причастен ко всему? Твои действия были очень полезны, и он готов вознаградить тебя за них.

— Вознаградить как?

— Он искал Лилит тысячи лет, но ему нужно было лишь дождаться, пока ты начнешь что-нибудь предпринимать насчет пророчества. Он знал, что ты приведёшь её ко мне, и тогда он сможет избавить мир от этой мерзости. Если ты продолжишь хорошо служить архангелу, думаю, что для тебя может наступить искупление.

— Для меня нет искупления, — он посмотрел в мутные глаза Белоха. В его спокойном взгляде было что-то знакомое, что-то нехорошее, но Азазелю не хватило смелости уличить, что именно. — Высшее Существо прокляло нас. Вряд ли его приспешник сможет отменить это проклятие.

Белох пристально посмотрел на него.

— Уриэль не его приспешник! — огрызнулся он.

Азазель уже не дразнил его.

— Что она тебе сказала?

— То, что ты уже знаешь. Что она была заключена рядом с Люцифером, когда отказалась повиноваться Верховному Существу и лечь под Адама.

— Но он отпустил её.

— Чтобы обрушить ужас на человечество. Соблазнять мужчин и забирать их жизненную силу, наделять бесплодием, душить новорождённых младенцев и похищать их из рук матерей.