Как только десантники заняли свои места, "Разряд" сделал несколько выстрелов в ту точку брони, которая совсем недавно и далеко не полностью оправилась от предыдущего "ранения". Обладавшие памятью формы материалы обшивки уже успели «нарастить» несколько слоев, но они не смогли сдержать даже невеликую огневую мощь корвета. Вакуум вновь ворвался в лишь недавно обретший атмосферу док. Десантники видели, как их командир, активировав магнитные подошвы брони, дождался конца декомпрессии и устремился к разрыву брони, через который в док врывался холодный свет далеких звезд.

Следующие несколько минут ничего не происходило, а потом два взрыва оповестили абордажников о том, что Гростер еще жив. Следом за взрывом внимание людей приковал к себе серебристый объект, ворвавшийся в причальный док. Это был крохотный космический корабль, размером с яхту для одиночных полетов. Каплевидная основа сужалась к носу, переходя в хищное остриё. Корабль похожий на наконечник стрелы — древнее оружие предков, почти забытое и канувшее в Лету — завис в считанных сантиметрах надо полом подле Эпоса и его подручного. Парень все так же лежал без сознания.

Маркус продолжил смотреть на галопанель с изображением Фобоса, который с трудом закинул тяжелую броню в чудной корабль, а потом крикнул:

— Ибарро, черт тебя дери, ты чего там ждешь? Раз он залетел, значит, и мы можем стартовать!

Пилот словно только и ждал такой команды. Он активировал дюзы, проделав в покрытии пола дока, привыкшего отправлять корабли в космос с помощью гравитационных ловушек, пару обугленных дыр и направил "Разряд" в брешь брони дредноута. Маркус успел заметить крохотную точку, мелькнувшую на галопанели заднего обзора совсем рядом с огромной огариной, зиявшей на месте, где совсем недавно была расположена одна из точек сил ближней обороны корабля чужих. Их командир до последнего защищал свой отряд.

"Дурак." — думал Маркус, откинувшись на спинку своего кресла. Вывел десантника из сладостной дремы, всегда накатывавшей на абордажников после выхода из боевой модификации, шум из дальнего угла десантного отсека. Корд что — то шептал…

***

Айзек еще раз посмотрел на изображение простреленной человеческой головы, заснятое им в одном из коридоров дредноута:

— Этот след явно не от плазмы, корды здесь не при чем. Кому ж ты так насолил, конопатый? Одно слово: люди. Даже на территории врага грызутся. Впрочем, это уже неважно. Верг, как там наш пассажир?

Крохотный командный отсек корабля ожил, генерируя человеческую речь. Степенный голос обволок Эпоса:

— Модифицированный модуль мозга почти в норме. Усвоение такого объема и рода информации не могло пройти бесследно. Вам ли не знать: мозг мемора — потёмки. Возможны побочные эффекты. Первый слой информации может просачиваться наружу, реагируя на информационные раздражители, но наш гость будет жить. Второй слой в норме.

— Спасибо, Верг. Все равно первый слой не содержит ничего критически важного. Причины конфликта сейчас никому не интересны. Выведи запись с корвета. Последние секунды перед взрывом. Добавь перевод.

— Хорошо, Айзек, но прошу, больше не сокращай мое чудное имя, к слову, тобой и предложенное, до этого вульгарного «Верг».

— Хорошо — хорошо… Вергилий.

Галопанель перед Эпосом вспыхнула изображением. Десантный отсек "Разряда", который не долетел до линкора считанные километры, был тих и спокоен. В следующее мгновение корд — техник, вся механика которого, если судить по контроллеру «безмозглого», находилась под управлением человека, начал издавать треск. Корд говорил. Переводчик преобразовал долгую речь чужого в одну коротенькую фразу:

— Не зря.

Вспышка взрыва поглотила корвет, оборвав запись. Айзек сложил руки вместе и задумчиво, подняв вверх свои полные стужи глаза, сказал:

— А вот с этим уже можно работать…

"Какой странный сон: Айзек Райберг, корды, дредноут чужих. И главное, я — помощник Эпоса. Это ж надо такой белиберде присниться." — Киллиан улыбнулся собственным мыслям и попытался потянуться, чтобы размять ноющее от долгого сна тело. Руки напоролись на преграду, не давшую им не то что подняться над головой, а даже немного отпрянуть от тела. Юноша догадался открыть глаза. Полупрозрачный псевдопластик обтянул все тело Сивара плотной оболочкой. Его будто заковали в сказочный гроб, в котором он должен ждать подходящего момента пробуждения. Через материал, из которого был сделан кокон, было мало что видно. Белые стены, освещенные галопанелью, не могли выдать принадлежность места, в котором очнулся курсант.

«Или уже не курсант?»

Память наконец — то, хоть и не в полную силу, заработала и тут же окатила сознание холодной волной воспоминаний.

"Не приснилось!" — Образы мелькали в голове дрожащего юноши, выстраивая картину прошлого. Топаз, его родной мир, пал, растертый кордами, словно мелкая букашка. Все его знакомые мертвы, либо заморожены про запас чужими. Образ сменился, и перед глазами Киллиана замелькали воспоминания о штурме дредноута.

«Фантом»; высадка на поверхность; взрыв корабля; красные, постепенно начинавшие чернеть глаза принявших «Коктейль» десантников; крик Айзека: "Не смотреть на лицевую сторону брони, не смотреть! Только в спину"; тела кордов, искореженные и размолотые выстрелами импульсников; огромная цилиндрическая червоточина, пронзившая несколько уровней дредноута насквозь; диковинная винтовка с гипертрофированным дулом; восторженный возглас самого Киллиана, впервые увидевшего в живую легендарное оружие времен Выживания — "Кронид".