Сегодня я стер ладони до крови, получив за это, помимо прочего, четыре малых символа ци. В моей протекающей нулевой шкале насчитывается ровно девяносто единиц. Если сделаю ещё что-нибудь наподобие ножа и кирки, но только оригинальное, вероятно, покрою суточные потери.

Но этот путь сложный, трудоёмкий и бесперспективный. Сколько ещё уникальных изделий я смогу вытащить из скудных ресурсов галечниковой косы? Копьё, дубина, палица с каменными шипами, бумеранг, праща, лук... Много чего можно придумать, если напрячь мозги. Да за ту же полноценную верёвку, сплетённую из старой черемши, возможно, что-нибудь дадут.

И что дальше? Если предположить, что нас всё время станут направлять за зеленью, Бяке придётся работать за двоих, пока я мучаю натруженные руки. И целый день будет уходить на то, чтобы покрывать потерю из-за непрерывно улетучивающейся ци. Да, возможно я не допущу обнуления, но и прогрессировать не смогу.

Хотя с последним возможны варианты. Допустим, можно открывать атрибуты. Вдруг с ними всё в порядке, и они не начнут уменьшаться с каждый днём. Но этому мешает печальное обстоятельство, - на их открытие затрачивается ци. Если не ошибаюсь, при активизации атрибута её понадобится сто единичек. Нужно открыть ещё один, снова отсчитывай сотню. Исключения из правила делается только для того, что получают при рождении: стартовые Сила, Ловкость и Выносливость.

Увы, с этим мне не повезло. Значит, надо полагать, что платить придётся за всё. То есть, у меня сейчас попросту нет такого количества ци, чтобы активировать хотя бы один атрибут из трёх доступных - на пробу. И что совсем нехорошо, при текущем положении вещей мне столько набрать не успеть. Я, возможно, сумею долго удерживаться от обнуления. Буду доливать в свою прохудившуюся бочку всё, что добуду. И дотянув до истощения заряда амулета превращусь в прежнюю развалину.

А это конец.

Потому, хотя руки чесались залить полученные четыре единички, я не стал это делать. Тактически правильный ход являлся стратегическим шагом назад.

А назад нам идти не надо. Я ведь только-только начал ощущать вкус жизни. Такое впечатление, будто все эти ходы кровь в моих жилах оставалась холодной, как у покойника. А сейчас она забурлила, закипела, меня тянуло на подвиги, на великие свершения, я ощущал в себе силы перевернуть мир.

Всего лишь эйфория. Много ли надо вчерашнему инвалиду.

Но если я это потеряю - это всё. Какое бы чудо ни случилось потом, вряд ли оно меня поднимет. Потому что я это не перенесу, я попросту сломаюсь.

Не знаю, что там хранит упырь, но то, что досталось мне от ПОРЯДКА, я не отдам.

Без этого мне не выжить.

– Слушай, Бяка, а в фактории торговцы есть? У кого можно покупать одежду, нитки и всё такое?

– Если есть за что, купить можно всё. Только у меня ничего нету. Ничего, - упырь тревожно ухватился за грудь, где держал своё неведомое сокровища и обретённый сегодня нож.

Протянул кирку Бяке:

– Держи. Это тоже твоё.

– Моё?! Оно правда моё?!

Как мало некоторым надо для счастья...

Искусство войны, караси и сомы

Без изменений

С каждым шагом градус решительности Бяки снижался. Он и так был близок к нулю, а как только начали подниматься по тропе, вообще в минус ушёл.

– Может переждём до темноты?
– робко предложил упырь.
– Можно спрятаться в тех корягах, где ты выламывал рукоятку для кирки.

– Спрятаться? Я так понимаю, ты уже пробовал это делать, но не очень-то получилось?

– Ну да. Там негде прятаться. Находят. Гады.

– Нет, Бяка. Забыл, что ли? Мы с тобой сильные и опасные. Сильные и опасные от мелкой рыбёшки не прячутся.

– Караси бывают крупными, - возразил упырь.

– Да, бывают. Крупными и жирными бывают. Это ведь хорошо. Люблю жирную карасятину. И ты полюбишь. И вообще, мы черемшу должны принести сейчас, или не видать нам вечерней каши.

– Доедим хлеб и сало, - мечтательно протянул Бяка.
– Надо съесть самим, пока не отобрали. Караси вон там, за вторым поворотом. Они там часто играют, пока меня ждут.

– А почему там? Почему не подходят к тебе на косе?
– уточнил я.

– Зачем на косе отбирать? Оттуда им самим придётся нести корзины. А тут я почти до стены сам доношу. Им так удобно.

– Сейчас мы им устроим забавные игры, - зловеще протянул я.
– Держи кирку покрепче и сделай такой вид, будто ты сто лет не пил кровь и хочешь заняться этим прямо сейчас.

– Но я не хочу пить кровь.

– А ты представь, что хочешь. Ты всё время этого хотел. Они хотят отобрать у тебя твоё. Но они не поняли, с кем связались. Ты очень хочешь впиться в горло малого Татая. Сладкое нежное горло ребёнка. А потом киркой проломить череп Сатату. С такой силой проломить, чтобы его глаза вылетели и повисли на ниточках. Потом следующий удар, и Таши падает на землю. Лицо его в крови, он воет от боли и собирает по земле свои зубы. А Якос смотрит на всё это, и его штаны становятся мокрыми и тяжёлыми.