— Люблю тебя, моя Лил.

***

Бекки вышла на улицу и с наслаждением вдохнула тёплый воздух, уже совсем по-летнему пестрящий ароматами свежескошенной травы и скорых жарких дней. Солнышко припекало, и она стянула с плеч свою вязаную кофту, накинутую с утра поверх скромного платья песочного цвета, не отличающегося ни пышностью, ни яркостью, ни экстремальностью длины до колена. Волосы стянуты в хвост, а в руках портфель с разлинованными нотными тетрадями — сегодняшние ученицы, две девочки-близняшки, пытающиеся освоить азы игры на фортепиано, изрядно её вымотали своими капризами. Бекки обычно легко ладила с детьми, но тут сама не могла сосредоточиться на уроке. Странное чувство тревоги, зудящее в затылке, всё не проходило. Даже то, что у отца снова полный набор лекарств, и он пока что в твёрдом уме и здравой памяти, никак не помогало отделаться от дурного предчувствия.

И Чейз понимала причину, носящую одновременно две странные клички и таскающую с собой револьвер. Этот парень всё не хотел покидать головы, словно запустив свои ядовитые щупальца в каждую мысль. Бекки шла по залитой солнечным светом улице, а в лучах видела искры его сверкающих глаз. Зелёный газон заставлял вспомнить о их цвете, а тщательно спрятанная в потайном кармане портфеля пуля — о аристократичных руках с тонкими запястьями. Почему-то девушка нисколько не сомневалась в их силе…

Стало слишком жарко, кончики пальцев закололо: непривычно душный день для конца мая. Смахнув испарину со лба тыльной стороной ладони, Бекки вдруг сменила направление, свернув к парку Рузвельта. Домой идти совсем не хотелось, дел на сегодня больше не предвидится, так почему бы не позволить себе полчаса тишины в тени деревьев с томиком Шекспира и сливочным мороженым? После буйных учениц ничего другого она и не желала. Но, видимо, не судьба.

Позади раздался гудок автомобильного клаксона, и она резко обернулась. На обочине у противоположной стороны дороги стоял блестящий синий Форд, из которого тут же выскочила Лайла и махнула ей рукой:

— Бек! Погоди минуту!

Послушно ожидая подругу, она имела удовольствие наблюдать довольно странную картину. Из машины вышел мистер Мендрейк и, подойдя к Торн, что-то торопливо прошептал ей на ухо. Лайла широко улыбнулась и кивнула, а затем, чего Бекки точно не могла ожидать, чмокнула Ральфа в щёку, оставив след от помады. Попрощавшись таким образом, девушка буквально вприпрыжку перебежала дорогу, помахивая своей крохотной сумочкой и цокая каблучками по асфальту.

— И что это было, мисс Торн? — невольно повеселела Бекки, моментально заразившись энергией и азартом подруги. Им невозможно было не проникнуться, Лайла сияла, излучая собой искреннюю радость.

— Ох, милая, идём, потом объясню, — многозначительно кивнув на ещё не отъехавший Форд, она подхватила Чейз под руку и потянула в сторону аллеи в тени деревьев, — Так жарко, просто невыносимо! Хочу мороженого!

В парке было людно и весело, играла по радио заводная ненавязчивая песенка с мотивом «в два прихлопа, три притопа». В кои-то веки хорошая погода, что было нечастым явлением в Клифтоне, создавала атмосферу почти что национального праздника: дети бегали по узким тропинкам вдоль клумб, с громким хохотом пуская мыльные пузыри, на лавочках робко обнимались милые парочки. Купив в ларьке по рожку сладкого лакомства, девушки прошли к ближайшей свободной скамейке, и Бекки уже не могла сдержать своего любопытства: уж сильно заинтриговало такое появление и прыгающая походка Лайлы.

— Ну, я слушаю?

— Дорогая, ты не представляешь, — закатила глаза Торн, — Он подвёз меня от танцзала, сказал, что был рядом случайно, но я же не идиотка! А ещё назначил свидание во вторник в кафе, и Божечки мои, конечно, я согласилась!

— Не упоминай Господа всуе, — машинально пробормотала Бекки, — А как же Арти? Что ты ему скажешь, когда он узнает?

Лайла откусила мороженого, задумчиво захрустела вафлей. Былой восторг немного поутих, и начались откровенные оправдания:

— Ну, мы друг другу в верности не клялись и, признаться, отношений никаких не было. Так, лёгкий флирт, — словно уговаривала она саму себя, а на красивом личике отразилась вина, — Я думала, что-то может выйти, но Ральфи… Он не только лучшая партия, но и гораздо более решительный, и интереса ко мне проявляет больше. Я чувствую такие вещи.

— Всё равно, это неправильно, Лайла, — покачала головой Чейз, имеющая свои представления о любви и верности. В её понимании был утрированный и идеализированный образ из книг: если любовь, то до гроба, если человек дорог — ты его не предашь никогда. Если же он безразличен, то и напрасных надежд давать не стоило…

— Да ладно, правильная девочка, всем свойственно ошибаться. Кстати, Ральфи передал кое-что для тебя, — она потянулась к сумочке, не без труда одной рукой продолжая держать рожок, а другой копаясь в её недрах, — Да где же… А, вот, — протянув Бекки небольшой сложенный в аккуратный прямоугольник листок, она внимательно следила за реакцией подруги.

— От кого вдруг? — приняв записку, Чейз почувствовала внезапное волнение. Ноги стали ватными, пальцы затряслись — да что это с ней?! А тут и причин искать не нужно — никто никогда не пытался с ней общаться таким образом. Никто из старых знакомых.

— Ты мне скажи, — хмыкнула Торн, — Для кого я вдруг играю почтового голубя, а, скрытная моя?

Сглотнув тягучую слюну пересохшим горлом, Бекки отдала своё мороженое подруге, а сама осторожно, будто боясь, что листок может укусить, развернула послание. Почерк был незнакомый, но очень ровный и без завитушек — явно мужской.

«Буду в клубе в эту среду. Если вдруг понадоблюсь. З.Г.»

Широкая, довольная улыбка озарила личико девушки, сияя ярче весеннего солнышка. Сердце сделало кульбит, а глаза вчитывались в единственную строку снова и снова. Умом понимала, зачем было это послание, но другая часть души готова была петь от простого осознания: она снова его увидит. Уже очень скоро.

— З.Г.… — тихо прошептала Бекки вслух, бережно сворачивая записку и пряча в портфель под удивлённым взглядом Лайлы. В потайной карман, к холодной пуле из револьвера присоединился кусочек бумаги, которого касались его руки.