В том-то и беда, в безденежье, ведь чтобы стать самому мастером, нужно сделать за свой счёт высококачественные изделия или придумать новинку, но когда считаешь каждую монетку, то не до нового статуса. Помощник кузнеца с маленьким ребёнком на руках, он теперь ума не приложит, что делать дальше.

Однако решение пришло само. Постучала в дверь соседка, выразила сочувствие, пожалела, приголубила и прижилась на годик, а дальше как-то не сложилось. Вроде ей и жить хорошо хотелось прямо сейчас, а вроде мужу надо бы дать возможность своих денег собрать, чтобы, наконец, собственными поделками блеснуть в гильдии, да стать полноправным кузнецом, а там и своё дело открыть, но всё сразу не получалось.

Разошлись, но вскоре нашлась другая. Кто его знает, по любви ли сходился помощник кузнеца с женщинами, или для крошечного Зибора мачеху искал, однако денег он так и не скопил. Но мальчик рос ухоженным. Да и попробовала бы очередная жена не проследить за ребёнком, соседи-то все рядом, присматривают! Чуть что — заклюют сразу пришлую!

Так жизнь и протекает. У всех свои хлопоты, свои важные дела, а год за годом проходит, не обращая внимания ни на что.

Вот и у соседей снова девчонка родилась. Четвёртая уже. Назвали Грасей. Зибору как раз недавно шесть лет исполнилось, он приходил поздравлять. Смешная маленькая малышка, глазами хлопает и внимательно разглядывает всех. Отец у Граси камнетёс, часто в разъездах, мать — швея. Заниматься с крошкой приходилось сёстрам, а они, дурынды, вытащат малявку на улицу и забудут о ней. Зибору частенько приходилось малышку от света Вариетаса уносить, чтобы не обгорела, или от пыли прикрывать, а то и попить приносить. Даже руки мыть стал, так как Граська любила именно его палец в рот запихнуть и дёсенки чесать.

Хорошее время для Зибора было тогда, беззаботное. Но вот лето закончилось, отец выставил очередную жену из дому и больше никого не привёл.

— Хватит сынок. Давай-ка ты со мной в кузницу походишь, на мою работу посмотришь, к инструменту привыкнешь. Попробуем мы с тобой без баб обойтись, а то никогда из бедности не вырвемся.

Зибор только подошёл и подставил голову под отцовскую руку. Тот взъерошил волосы и прижал к себе.

— Ничего, сынок, прорвёмся. Дай время, сам не осилю, так хоть для твоего будущего денег соберём.

Жизнь Зибора изменилась. Он целыми днями пропадал с отцом в кузне. Отец на подхвате у мастера или самостоятельно делом занят, а сын принесёт, подержит, а где и стукнуть молотком доверяли. Должность не важная, но очень нужная.

Отец с сыном заработанное не тратили, питались, правда, хорошо, но при их комплекции по-иному было нельзя. А у соседей родилась ещё одна девочка, пятая. Все смеялись над камнетёсом, спорили, будет ли он пробовать ещё детишек стругать или нет.

Буднично, спокойно, размеренно пробежали четыре года.

В респектабельном районе, в роскошном четырёхэтажном доме с водопроводом и канализацией, на втором этаже царили раздражение и гнев.

Как?! Как можно испытывать негативные эмоции в доме, куда не надо таскать воду, нет необходимости выбегать, чтобы вынести ведро с пахучими отходами! А утром нет ритуала высовывания из-под одеяла сначала только носа, потом набираться храбрости и в темпе выскакивать, чтобы быстренько одеться и согреть собой ледяную одежду.

Разве можно не вздыхать счастливо от удовольствия, что живёшь в таком доме!? Как оказалось, можно.

Чета Фероксов, выкупившая весь второй этаж для себя, совсем не радовалась комфорту. Агнес вернулась из командировки, где проводила противное служебное расследование. Ей до чесотки надоели прямолинейные вояки в дальней крепости.

Наворотили дел, а теперь прикрываются разумностью и целесообразностью! Почему она должна входить в их положение?! Да, в мыслях они чисты, искренне считали, что поступают правильно, но для кого, извините, пишутся постановления? Да ещё и надеялись, что она похлопочет за их крепость. Совсем обнаглели! Думать надо было, когда на довольствие к себе ставили целую разорённую деревню! Как минимум согласовать сначала нужно было, а теперь растратчики понесут наказание. Надо было их вообще сослать, чтобы другим неповадно было своевольничать. Она из-за них два раза в таверне по пути отравилась, пока летела, простыла и провоняла грифоном.

Теперь ещё и дома покоя нет. Наверху всё тренькают, песни горланят. Бесят! Агнес посмотрела на мужа, вернувшегося с работы пораньше ради неё, и решила, что это неплохой момент, чтобы поговорить о покупке особняка вблизи от королевского дворца. Ещё один славный род лэр-вов, отдав свои жизни служению королевству, остался без наследников. Она давно на этот дом засматривалась, он небольшой, но рядом есть собственный сад, чем не многие особняки могут похвастаться.

— Алеш, я так больше не могу! Снизу запахи выпечки идут, сверху шумят! Давай свой дом купим.

— Милая, давай вернёмся в мой дом.

— Но там же твоя мама!

— Агнешка, она же, как сестру в школу отправили, не вылезает из своей мастерской, да ещё и часто к отцу уезжает!

— Не хочу, она меня не любит, — так ранимо прозвучало, что Алеш присел на корточки перед ней и положив голову на колени, дождавшись ласки, принялся уговаривать.

— Вы не друзья, но разве она выказала тебе неуважение?

— Нет, но мне неуютно рядом с ней. Да и твоей маме я в тягость, не будем беспокоить её.