— Так, так, так…. Несите, я прочту и скажу вам, возьмёмся ли мы за ваш де-тек-тив. Скажите сразу, справедливость восторжествует?

— Да, конечно. Очень умный лэр сложит всё известное в голове и придёт к выводу, что…

— Не говорите, я сам прочитаю!

Так Грася с грустью подвела черту под своей несостоявшейся любовью.

«Интересно, — думала она, — сколько нас таких, влюбленных дурочек, строивших планы, мечтавших и поникших от полнейшей безответственности? Наверное, надо было всё-таки подойти к нему и признаться. Он бы сказал мне что-нибудь, может даже резкое, и я, помучившись, забыла бы его. А может, отомстила бы? Да нет, как глупо всё! Бессмысленная у меня какая-то любовь случилась. Горела, кипела, страдала, а он ничего не знал».

На следующий день Грася принесла копию своего детектива.

— Вот, только я ещё не оформила на своё имя. Не думала, что для театра сгодится, да и вообще…

— Не волнуйся Грасенька, если подойдёт, я сам оформлю.

Честно говоря, Грася волновалась. И чего она сначала не зашла в управу? Подумала, что оформление займёт много времени, ведь на листах нет её фамилии. Но директор настроен на продолжительное сотрудничество и ему не выгодно её обманывать. Совсем она с этим детективом доверие к людям растеряла. Как жить? Тяжко…

Через неделю по всей столице были расклеены афиши, что театр в следующем месяце готов представить премьеру захватывающего детектива под названием «Идеальное убийство». Зрителям предлагалось приходить с успокоительным.

Оформил произведение господин Руш без обмана, деньги выплатил сразу, и Грася нынче маялась бездельем. Текст о неразделённой любви забросила, пыталась писать стихи, но очерствение души, пришедшее на смену буйству эмоций, на творчестве сказалось отрицательно.

Иногда она прогуливалась возле ведомства в надежде ещё разик увидеть Ферокса, но он не попадался ей на глаза. Зибор говорил, что лэр-в работает сейчас допоздна, часто ночует на работе. Друг тоже пропадал, ездил в командировки, но каждую свободную минуту тащил девушку развлекаться. Зарплата у него теперь была хорошая, и он всегда приносил Грасе какую-нибудь мелочь: пончики, конфетки, попрыгунчика, книжку, поясок, шкатулку, ленточку. На праздники он подарил девушке серёжки, и они вместе ходили прокалывать ей ушки. Поначалу Грася обижалась, припоминала Зибору, что от неё он с трудом принимал подарки, а сам! Но всегда было интересно, что новенького принесёт ей друг. А ещё он открыто радовался, что она не вспоминает его начальника. Он радовался, а Грася грустила, не рассказывая всего, что было у неё на душе, но как-то решилась поделиться с ним.

— Знаешь, — выдала она ему, — моя мать всегда упрекала меня в распущенности, ну ты помнишь, а тут я узнала, что моя младшая сестра уже вышла замуж, а ей пятнадцать. Я же всё в девицах хожу, — ухмыльнулась, скрывая горечь, девушка. — Ты женишься, а я останусь одна. Может и пусть лэр-в ко мне серьёзно не отнёсся бы, но я хотя бы узнала каково это — быть с мужчиной.

Зибор тогда даже подавился.

— Он не пустил бы тебя к себе в постель, Грася. Не нужно думать, что мужчины неразборчивы.

— Ты хочешь сказать, что он побрезговал бы мною? — вскинулась девушка.

— Глупая! Ферокс любит свою жену и до других женщин ему нет дела. Ни до тебя, ни до других.

— Лэры свободны в любви…

— Не путай лёгкие отношения с настоящими чувствами. Лэры гуляют, пока не влюбятся.

— А каково это — «гулять» без любви? — смущаясь, спросила подруга.

— Что-то вроде «вкусно и хорошо покушать, в хорошей компании». Когда душе и телу приятно, — чуть подумав, ответил Зибор.

— Почему тогда мама так ругалась, если это хорошо?

— Может, опасалась последствий? Быть одной с детьми очень тяжело. Она это прекрасно осознавала.

— Но у нас был отец, — возразила Грася.

Зибор кивнул, соглашаясь, но всё же добавил:

— Сложно судить о других. Твой отец много работал, привозил деньги, но только денежной поддержки мало. Я бы загнулся в одиночестве, если бы ты не бегала ко мне со своей куклой и не рассказывала мне всякую всячину. А твоя мама всё время одна, вся ответственность за каждый ваш девчачий промах на ней.

— Она всё время шипела на отца, все время была недовольна, — зачем-то вспомнила Грася.

— Не знаю, наверное, выплёскивала накопившееся недовольство, а он из-за этого торопился снова уйти. Не осуждай своих родителей, Грася. Лучше думай, как избежать их ошибок в своей жизни.

Девушка фыркнула, таким умудрённым сейчас показался друг. А он молчал и смотрел на неё, не отрываясь.

— Ты чего?

— Грася, ты меня любишь?

Она удивилась и, не задумываясь, ответила.

— Очень.

Друг не обрадовался, а чуть отвернулся, чем обеспокоил подругу.

— А ты меня? Ты что, меня больше не любишь? — встревожившись и испугавшись новой мысли, Грася кинулась к нему. Хватая его за плечи и разворачивая к себе.

— Зачем ты спрашиваешь, ты уже влюбился в кого-то и хочешь отселиться? — заторопилась она. — Ну же, скажи, не обманывай, — а сама не сумела произнести то, что хотела бы добавить по привычке «буду только рада, если…». Нет, наоборот, это теоретически она была бы рада, а когда он отвернулся, подумала, что любовь Зибора к какой-то девушке уже случилась, и ей стало больно и страшно. Она сама не ожидала, что так отреагирует и совсем уж жалобно, ловя его взгляд, спросила: