Никки посмотрела на Натана. Ни он, ни она не горели желанием застрять в Ильдакаре на годы. Но у каждого из них оставались здесь важные дела.

Напряженное обсуждение было прервано городским стражником, который с шумом ворвался в зал.

— Произошло еще одно убийство! Властительница, это… — он резко замолчал, словно ему стало дурно.

Максим смахнул пылинку со своих черных шаровар.

— Убийство? Снова эти мерзкие мятежники?

Из глаз запыхавшегося стражника потекли слезы.

— Властительница, я побежал вперед, чтобы предупредить заранее, но они уже почти поднялись…

Процессия торопливо одолела последние ступени и вошла в палату. Воины в доспехах несли тело, завернутое в шелковые плащи, уже пропитавшиеся кровью. Мужчины были мрачными и потрясенными.

Тора встала перед троном. Максим быстро зашагал по голубой мраморной плитке, испытывая скорее любопытство, а не ужас.

— И кто это? — Он скинул один из плащей, обнажив окровавленный латный наплечник.

Лицо прибежавшего первым стражника покраснело от напряжения и страха.

— Это верховный капитан Эйвери! Он был в ночном патруле, а утром мы обнаружили его тело на рынке рабов. Оно лежало на всеобщем обозрении. — Мужчина едва мог говорить. Тора, заметно дрожа, сошла с помоста. — Его изранили осколками зеркал.

Тора побелела от ужаса и откинула шелковый плащ с лица трупа. Она уставилась на привлекательное лицо Эйвери, обезображенное порезами и испачканное засохшей кровью. Глаза мужчины были выколоты; из его груди, горла и рта торчали длинные осколки. Его смерть не была легкой.

— Нееет! — пронзительно закричала Тора. Ее безупречно уложенные волосы разметались, а кожа, казалось, потрескивала от яростной магии, бушевавшей внутри. — Эти дикари должны быть уничтожены. — Вне себя от горя, она закрыла свое лицо и отшатнулась.

— Найдешь себе других любовников, моя дорогая, — легкомысленно сказал Максим. Он не дал стражникам положить тело на мраморный пол и погнал их прочь. — Вы не оставите его здесь. Мы не станем устраивать с ним прощание, как с уважаемым одаренным аристократом.

— Но ведь он был верховным капитаном! — сказал главный из стражников.

Максим одарил стражника испепеляющим взглядом.

— Капитан, позволивший уличному сброду себя убить, недостоин.

Никки шагнула вперед, хотя и знала, что к ней не прислушаются.

— Это признак опасных волнений в вашем городе. Вы должны что-то предпринять и выяснить, почему люди так поступили. Позвольте мне и моим спутникам помочь, и, возможно, мы сгладим обстановку, пока не стало слишком поздно. Эйвери — последний, кто должен был умереть.

— Эйвери не должен был умирать! — взвизгнула властительница.

Максим выглядел скорее удивленным, чем напуганным.

— Ильдакар веками оставался прекрасным и стабильным.

— Похоже, все не так уж прекрасно и стабильно. — Натан не отводил взгляда от завернутого в плащи окровавленного тела.

Тора едва ли их слышала. Она покачала головой, закрыла глаза и, дойдя до своего трона, рухнула на него и зарыдала.

Максим бросил взгляд на главного укротителя Айвена.

— Скорми тело животным арены. Так он принесет хоть какую-то пользу, кроме как быть игрушкой для постельных утех властительницы. — Он яростно взмахнул рукой, и обеспокоенные стражники поспешили удалиться с кровавой ношей.

Айвен хрустнул костяшками пальцев.

— Отличное предложение, главнокомандующий волшебник. Я могу использовать его в тренировочных целях.

Он вышел вслед за стражниками, за которыми по голубому мрамору пола тянулась кровавая дорожка.

Норукайцы посмотрели вслед процессии с телом капитана. Кажется, они сочли эту сцену забавной.

Смерть Ульриха на боевой арене очень разозлила Бэннона. Он сидел неподалеку от особняка в сгущающейся темноте и вспоминал, в каком замешательстве был древний воин, пробудившийся после сна длиной в пятнадцать столетий. Бэннон пытался помочь ему, ведь он всегда старался помогать нуждающимся, но Ульриха предали и обманули.

Как ликовали зрители на боевой арене! Так же они ликовали, когда их чемпион Ян боролся за свою жизнь. Те же самые люди с нетерпением наблюдали, как норукайские воины волокут на невольничий рынок десятки изможденных пленников.

Бэннон был чужим в этом городе, он чувствовал это сердцем. Юноша не понимал жителей Ильдакара и желал уйти отсюда. Не такие приключения он искал, но вынужден был оставаться здесь, пока Натан не получит помощь, а сам Бэннон не найдет способ вырвать Яна из кошмара. Амос, несмотря на все обещания и заверения, ничего не предпринял для освобождения Яна. Кажется, он и не собирался, но Бэннон не знал, что еще делать.