Видимо вопрос про мать, задел бандита за живое. Даже в зелёном свете фонаря было видно как лицо его побледнело, на скулах вздулись желваки.

— Не трогай маму, паскуда! — выкрикнул он.

Если бы за моей спиной не маячила огромная фигура Панкратова, то бандит уже бросился бы на меня.

— О матери надо было думать раньше. — спокойно ответил я ему. — Как звать тебя! — уже в голос заорал я.

От неожиданности, пленный вздрогнул и если бы не лежал на полу, то от неожиданности мог бы и упасть.

— Кирилл… — сквозь зубы ответил наконец-то он.

— Ну вот, лёд тронулся, господа присяжные заседатели. Продолжаем наше собрание.

Достав из кобуры пистолет, продемонстрировал его бандиту.

— Откуда взял волыну?

— Не знаю. — ответил он, но при этом его взгляд вильнул в сторону.

Понятно, врёт. Без лишних слов прикоснулся одной рукой к запястью его левой руки, другой рукой к его голове и применил умение. Тело у моих ног задёргалось в конвульсиях.

— Ненужно врать, — сообщил я, когда он очухался после разряда, — где взял пистолет?

— Незна-а-а!.. — криком прервался его ответ.

Отпустив его руку и дождавшись когда он снова придёт в себя, с печалью в голосе сказал:

— Пойми, если ты думаешь, что привык к боли, то спешу тебя огорчить, электричество единственный раздражитель, к которому не может приспособиться тело. Я буду раз за разом подавать разряд и каждый раз ты будешь испытывать боль как будто в первый раз. Или ты у нас извращенец и боль тебе нравится?

— Хорошо, — прохрипел он, — скажу, только не надо больше бить током.

— Ну вот Кирилл, стоило ерепениться и доводить себя до такого? Так где ты взял пистолет?

— Вчера, мы пошли в набег. — начал он свой рассказ. — Нужно было припасы пополнить, монстров стало меньше и мы решили пройтись по городу, пощипать магазинчики. Когда мы из капельницы выходили, то заметили троих — одного старика, фраера и метёлку. Ну братва и решила, деда в расход пустить, а метёлку с фраером к нам на виллу притаранить, мы там бордель решили сделать.

— А теперь по человечески, что такое капельница? — прервал я его рассказ вопросом.

— Э-э-э, — замешкался он с ответом, но увидев, что я снова потянулся к его руке и голове, скороговоркой ответил, — капельница это магазин с водкой.

— Ясно. — я помолчал раздумывая. — И много вы там собрали женщин?

— Троих. — ответил он, поняв по моему выражению лица, что зря он это рассказал.

— Продолжай. — проговорил я, сдерживая душившую меня ненависть.

— А что продолжать. Деда мы завалили, фраер сильно брыкался его тоже пришлось валить, ну а тёлку связали и к себе утащили. — сказав это, бандит замолчал.

Немного подумав, покачал головой и сказал:

— Не сходится. Поясни-ка мне такие моменты Кирилл, сколько вас было?

— Пятеро. — ответил он.

— Тем более не сходится. Мой брат на межведомственных соревнованиях по стрельбе из пистолета, брал первые места по области. Ему бы хватило пяти выстрелов, что бы вас там всех положить. У вас было оружие?

Пленник зашелся в лающем кашле и только через несколько секунд я понял, что он так смеётся.

— Что старик, тебе уже страшно? — глумливо спросил он. — Я же предупреждал, сюда придёт Валет и вся ваша кодла ляжет тут. Уж больно сильно глянулся нашему пахану этот домик. Так что ждите, скоро народ подкатит сюда…

Не желая слушать бредовые мысли, потянулся к его руке и голове.

— Нет, нет, у нас ничего… — вскрикнул он. — Мы теперь сами себе оружие.

— Поясни. — приказал я останавливаясь.

— Когда началась вся эта херня с голосами в голове, у нас многие умерли. Но те кто выжил, получили силу. И теперь мы тут будем править. Теперь мы тут сила…

Странный он какой-то, неуравновешенный, то дерзит на ровном месте, то лебезит как последняя шестёрка.

— Как вы убили старика? — прервал его словесный фонтан.

— Ты не поверишь — сосулькой. — ответил он. — С нами был один чувак, он умеет кидать сосульки, прямо так, из ничего раз и сосулька уже у тебя из задницы торчит. Вот он и приголубил деда, прямо в голову.

— Зачем вам был нужен парень? — сжав зубы спросил я.

— Странный ты, а кто же работать будет тогда? Ты нас за лошадей не держи, мы не для того чалились на зоне, что бы потом пахать в поле, для этого быдло есть.

— Всё ясно. — сказал я подымаясь на ноги.

В душе всё покрылось ледяной коркой, ком ненависти вымораживал всё человеческое во мне, оставляя только пустую оболочку.