— Нет, — мотнул я головой, — всё что нужно у меня с собой.

— Хорошо. — ответил он. И уже обращаясь к бандиту, скомандовал:

— Сесть на корточки, спускаешься по лестнице вниз.

В подвале было темно. Ну конечно, электричество кончилось пять дней назад, а новых источников света ни кто не подвёз. Как наш пленник не переломал себе ноги, спускаясь в такую темень, я не понял. Остановившись на пороге темноты, понял, что с подвалом я переборщил.

— Минутку. — послышался голос Ивана, который успел сделать несколько шагов в темноту.

Раздалось шуршание, он что-то пробормотал, потом в темноте появился слабый зеленоватый огонёк, который через несколько секунд вспыхнул ярким светом химического фонаря, окрашивая лицо Панкратова в зеленоватыйтон, делая его похожим на какого-то инопланетянина.

— Нам сюда. — указал Иван на дверь, которая стала заметна в неверном свете фонаря.

— Совсем я расслабился. — со вздохом сказал Иван. — Забыл главное правило службы ФСИН.
– покрутив продукцию местного криминалитета в руках, он выкинул его в темноту подвала.

— Какое правило?

— «Не конвоируй заключённого, пока не обыщешь его до трусов». У этого отморозка, нож был в ножнах на спине, под воротником. Как в темень зашли, он его незаметно и достал. Не успей я среагировать, стал бы пациентом Катерины.

— Хорошо, тогда затащи его в эту комнату, пообщаемся. — сказал я, открывая дверь.

Иван подхватил зэка за воротник арестантской робы и потащил в комнату. Комната, вернее закуток, три на три метра, представляла из себя склад какого-то хлама, неопределённого назначения.

— Кидай его сюда. — указал я на центр.

Держа в одной руке химический фонарик, Иван затащил тело в каморку и бросил его на пол, не заботясь о здоровье пленника.

— Вань, пока это хмырь не пришло в себя, хотел спросить, неужели в службе исполнения наказаний стали готовить таких крутых бойцов?

— С чего это вы взяли? — в неверном свете фонаря эмоции на лице было сложно разобрать, но судя по голосу, он слегка удивился.

— Ну, эта твоя фраза про обыск и конвоирование наводят на определённые мысли.

— А, вы про это… — немного помолчав, он всё же ответил. — Во время обучения мы несколько месяцев проходили практику в одной из тюрем министерства юстиции, для расширения кругозора, так сказать. Вот там один старый майор и научил меня многим премудростям несения службы. А тут я прокололся, не обыскал его. — Иван сокрушенно покачал головой. Тень, отбрасываемая его головой, в причудливом танце заметалась по стенам.

— Да ладно тебе, не грузись, — махнул я рукой. — Когда мало практики, немудрено и забыть некоторые детали.

— Нам нельзя ничего забывать. — ответил Иван.

— Вань, бросай ты свой пафос, относись к жизни проще…

В этот момент, пленник зашевелился и со стоном попытался приподняться. Пока он окончательно не пришел в себя, снял с него вместе с ремнём кобуру красного цвета, надписью на клапане «От товарищей по оружию, на долгую память. Служи верно!!!». Эту кобуру, вместе с наградным пистолетом, брату подарили на пятидесятилетний юбилей. На работу он ходил только с ним, табельный пистолет лежал в сейфе на работе.

Пока возился с кобурой, крепил её на свой ремень и пристраивал на место пистолет, бандит полностью пришёл в себя. Присев рядом с ним, попросил:

— Вань, дай фонарик.

Иван протянул требуемое, тени в ломаном беге вновь метнулись по стенам. Взяв фонарик, осветил лицо бандита. Тот уже полностью оклемался и напряженным взглядом рыскал вокруг, видимо просчитывая ситуацию.

— Живой. — удовлетворённо сказал я. — Ну что ж, тогда пообщаемся.

Пленник промолчал, видимо не желая разговаривать.

— Тебя как звать то? — начал я с самых простых вопросов.

— Меня не надо звать, я сам прихожу! — по хамски ответил он.

— Ты уже забыл второе правило? — удивлённо спросил его.

По лицу бандита пробежала тень, ага, помнит, и о наказании знает.

— Мне повторить вопрос?

— Академик. — сказал как выплюнул.

— Ты мне своё погоняло не втирай, и уж ни как на Академика ты не тянешь, максимум на бабана, хотя нет, до него тебе тоже далеко, сявка, вот кто ты. — склонив голову на бок посмотрел на его разбитое лицо, вздохнув спросил. — Как мать тебя назвала, когда родила такое?