Но Человек ь Белом мне еще не угрожал. Он меня вообще едва заметил. К тому же в то утро мне просто не хотелось драться. Хотелось выпить чашечку кофе, читая про какого-нибудь политика-реформатора, которого на этой неделе заловили на получении взяток. Но и это получится у меня не раньше, чем я разберусь со странным человечком в изножье моей кровати.

— Хорошо, — прорычал я. — Где пожар?

Человек в Белом вынул изо рта сигарету с изяществом, какое обычно приберегают для чайных церемоний, и бросил ее в мусорную корзину рядом с комодом. И ни единого слова. Зевнув, я вылез из постели.

— Накину что-нибудь, — крикнул я. Стою как идиот, в одних трусах, тыча пальцем в сторону ванной, и ору на этого парня. — Когда вернусь, скажете мне, что вы тут делаете.

Вытащив откуда-то латунную зажигалку размером с небольшую ручную гранату, человек движением запястья поджег следующую сигарету. Я протопал по комнате, схватил брюки и белую рубашку, зашел в ванную и захлопнул дверь. Наспех умылся и оделся. Через несколько секунд сигнализация заглохла. Когда я вышел из ванной, Человек в Белом исчез. Весь дым испарился, будто его и не было.

Я вышел из номера, спустился по лестнице и покинул отель.

Трафик уже был плотным: вдоль Сёва-дори цепочкой вытянулись машины, а по тротуарам бесшумно сновали пешеходы. Я оглядел улицу, но мой гость в белом как сквозь землю провалился. Вместо него я обнаружил приткнувшийся к обочине серый «астон-мартин». Перед машиной стоял мужчина в черном костюме, смахивающий на медведя. В одной руке он держал раскрытый зонтик, в другой — табличку с моим именем. Дождя не было, так что, наверное, зонтиком он от жары прикрывался. Черта с два поможет. Даже в этот утренний час воздух был горячим, липким и практически неподвижным.

Я подошел к мужчине, словно прогуливаясь, и вежливо кашлянул.

Тот отвлекся от своих мыслей и секунду непонимающе таращился на меня, потом заговорил:

— Вы господин Билли Чака?

— Все может быть, — ответил я. — Работаете на Анну Вонг?

— Кинозвезду Анну Вонг?

— Точно, — сказал я. — Потому что если да, лезьте обратно в свою тачку и скажите мисс леди Вонг, что в мое представление о романтике не входит роль второго банана для шимпанзе в штанах. Может, я старомодный, может, даже немного наивный, но я не лох. Так ей и передайте.

— Я не шофер мисс Вонг.

— Нет? Тогда, наверное, шимпанзе.

Мужчина сложил зонт.

— Господин Чака, пожалуйста, простите мою поспешность, но я вас уже заждался. У меня исключительно особенное приказание отвезти вас к моему хозяину, почтенному господину Накодо. Могу я со всем уважением попросить вас, господин Чака, пожалуйста, сесть в машину, пожалуйста?

Я не знал никакого господина Накодо, но и на «астон-мартине» никогда не ездил. Даже понятия не имел, что они существуют вне джеймс-бондовских фильмов. К тому же у шофера было исключительно особенное приказание, да и имя мое на табличке написали правильно. Прежде чем сесть в машину, я еще раз огляделся в поисках Человека в Белом, но тот так и не появился на горизонте. Может, его работа заключалась в том, чтобы разбудить меня и заставить выйти из гостиницы. В нашем очень сложном мире правит очень узкая специализация.

Я забрался в салон, размером побольше и обставленный получше, чем мой гостиничный номер. Кружевные чехлы на сиденьях с обивкой из белоснежной кожи, телевизор с плоским экраном на спинке шоферского сиденья, кокосовый освежитель воздуха, который мог бы пахнуть и поменьше. Водитель залез на свое место, завел мотор, и мы отчалили. Говорить мне было неохота, так что я включил телевизор.

Минут десять я играл с пультом, на котором хватило бы кнопок, чтобы управлять марсианским зондом, потом наконец остановился на мультике про мальчика-супергероя, совершающего добрые дела при помощи мочи. Пока мы стояли на светофоре, супергерой, пописав, затушил пожар, струей сбил котенка, застрявшего на дереве, и сорвал ограбление банка, помочившись в бензобак тачки, на которой хотели сбежать грабители. А я-то все эти годы столь негероически использовал писсуары.

Отвлекшись от телевизора, я уставился в окно. «Астон-мартин» пробирался на юго-запад сквозь лабиринт улиц, окруженных бесконечным архитектурным паноптикумом. Все и всяческие мутации бетона, стекла и металла слились в плотную мешанину, и казалось, что ей не будет конца. По-моему, половину зданий вывернули наизнанку. Длиннющие металлические лестницы спиралью обвиваются вокруг строений, ржавые трубы плющом взбираются на стены, во всех направлениях тянется путаница проводов и кабелей. А над этим хаосом — утреннее небо, затянутое грязно-белой дымкой со слабым намеком на дождь.

Скоро мы оказались в шумном интернациональном гетто Роппонги. Где-то рядом было американское посольство; интересно, не туда ли мы направляемся. Может, меня наконец депортируют. В последнее время я не совершал никаких преступлений, но полицейские из Токийского городского департамента полиции, вставляющие мне палки в колеса, уже много лет пытались запретить мне въезд в Японию. Благодаря медлительности их заведения и общей неразберихе я вот уже почти десять лет жил взаймы. Это доказывает, что даже у бюрократии есть свои плюсы.